– Зови меня Смиролом. И запомни, это мое настоящее имя! Это мое единственное имя, слышишь!
Не услышать его было невозможно, потому что свои последние слова он прокричал прямо мне в ухо. Ну, никакого такта у этой расы!
– Слышу, слышу, не глухой! – ответил я дерзко, разглядывая кентавра. Его имя сказало мне больше, чем все, происходившее до того. Возможно, что я не прав и тогда я погибну. Но рискнуть стоит. И я вызывающе взглянул в глаза Смирола:
– Когда война с Джарефом только начиналась, мы с Хасандром, одним из величайших сынов вашего племени, были неразлучны. Даже договор с единорогами не разлучил нас. Нас разлучила необходимость, магия более сильная, чем моя. Ты, сын Хасандра, должен был слышать от своего отца имя Антея. Что бы он ни говорил обо мне, но двух вещей он отрицать не смог бы: что я отличный боец, и что я всем сердцем предан этой земле.
Я все рассчитал точно. При имени Хасандра Смирол вздрогнул, а при слове "единорог", как я и думал, его глаза загорелись ненавистью. Я мог предположить, что сын Хасандра стал вожаком не без помощи своего знаменитого отца, с которым в свое время мы исходили наши земли вдоль и поперек, бились плечо к плечу и избегали тысяч мелких и крупных неприятностей.
Смирол некоторое время ходил взад-вперед, наконец, обернулся к своим подчиненным, двум кентаврам, которые все еще поддерживали нас, боясь, не без основания, как бы мы не упали (а что, такое вполне возможно, веревки, связывающие нас, вовсе не добавляли комфорта):
– Развяжите их. Антей – величайший из магов на этой земле.
Если он и слышал обо мне что-то плохое, он, верно, предпочитал этому не верить, оставляя память о друге отца чистой. Тем лучше для меня и для Пиоло. После того, как нас развязали, мы немного походили, восстанавливая нормальное кровообращение, и только после этого я спросил Смирола:
– А где твой отец?
Лицо у него было такое, что я уже начал подумывать, не потерял ли я навсегда моего старого друга. Кентавры – племя долгоживущее, но в нынешних обстоятельствах ни в чем нельзя быть уверенным. Однако ответ Смирола успокоил меня, одновременно все разъяснив:
– Отец теперь в тех местах, где заканчиваются твои владения, Антей. Ненависть к Джарефу не дает ему покоя, и он не хочет оставить этой идеи – победить Джарефа.
Ха, неужто кто-то может быть еще глупее меня? Кто-то кроме меня хочет уничтожить Джарефа! Впрочем, когда-то я слишком хорошо внушил своему другу-кентавру ненависть к Джарефу. Это единственный человек, который был сильнее меня, угрожал моему спокойствию, моей власти и даже моей жизни, что вообще неслыханно. Но было еще что-то, что заставило меня бросаться на Джарефа с особым пылом, но что это – я не мог вспомнить. А это что-то стало уже инстинктом. Я усмехнулся:
– Скоро мы к нему присоединимся. Если ты поможешь нам, конечно. А ты поможешь?
– Отец думает, что ты погиб, маг.
– Меня выкинули из этого мира и не по моей вине, разумеется. Теперь я здесь и собираю силы.
– Теперь ты неплохо вооружен и у тебя сильные союзники, – кентавр уважительно кивнул в сторону Пиоло, как раз в этот момент развернувшего крылья. Демоны везде считаются отличными бойцами, взять в плен их можно, разве что застав врасплох, чему я, собственно, и способствовал. Тем более что кентавры старались не подходить близко к Пиоло, видя, как он раздражен пленением. Он поинтересовался, довольно ядовито, глядя на меня и на кентавра:
– Ну что, вы нашли общий язык?
Кентавр только пожал плечами. Он узнал все, что его интересовало, и теперь грациозно развернулся и пошел прочь, поблескивая алмазными подковами. С такими подковами они могут бегать по каким угодно горам. Он сейчас обдумает просьбу, высказанную в довольно завуалированной форме, а сегодняшнюю ночь мы проведем среди кентавров. Завтра утром мы узнаем ответ, надеюсь только, что Хасандр воспитал своего отпрыска как нужно, и ответ будет положительным. Иначе и быть не может.
Мы с Пиоло побродили по поселку кентавров. Нас никто не остановил и никто не следил за нами. Надо полагать, меня здесь знают, и ко мне даже будут прислушиваться. Потом мы с Пиоло сидели у костра до поздней ночи, обсуждая планы. Хотя, пожалуй, обсуждать-то нам было нечего. Поскольку Пиоло уж слишком наивен в некоторых вопросах, мне пришлось нежненько улыбнуться и объяснить ему, почему кентавры застали нас врасплох. Ох, и ругался же мой друг! А, впрочем, это не суть важно. Он понимал, что мною двигало, и закончилось все тем, что я пообещал Пиоло не устраивать больше подобных подстав, во всяком случае, не предупредив его. Я с удовольствием пообещал ему это, тем более, что, скорее всего, именно подобная ситуация больше не случится.