– Я тоже это слышал. Она даже заставила меня поверить в это, – он покачал головой и хмыкнул. – Она рассказала мне все о своей работе и о том, как она бросила пить. Даже рассказала, как она работает волонтером с соседским дозором. Она моя мама, поэтому я хотел поверить в это. Черт, я действительно купился. Потом она сказала, что скучает по мне и хочет, чтобы я приехал, но да, я все еще боялся приехать. Не хотел, чтобы меня тащили обратно к моему старому образу жизни, даже если я очень сильно хотел увидеть тебя.
– О, – прошептала я.
– Потом она заболела, – он закрыл глаза. – У меня был долгий разговор с отцом, и мы оба согласились, что, возможно, если я не смог помочь ей, когда я был ребенком, это не значит, что я не смогу помочь ей сейчас. Итак, я взял отпуск с работы, чтобы вернуться в БэтлФоллс, хотя бы временно.
– Это ничего не объясняет насчет меня, – я чувствовала себя надоедливым ребенком, что сказала это вслух, но мне действительно нужно было знать, что произошло между нами. – Почему ты перестал со мной разговаривать? Если ты хотел показать мне это, – я указала на фотографию, – и сказать, что я все еще много значу для тебя, почему ты вообще захотел закрыться от меня?
– Потому что я был слабым! Разве ты не видишь этого? Я всегда был слабым! Начиная с того, когда меня ловили с выпивкой в семнадцать, и заканчивая тем, что я позволил себе пасть так. Я был жалким.
– Из всех убогих отмазок...
– Нет. Выслушай меня, пожалуйста, – умолял он. – Каждый раз, когда я звонил тебе, я чувствовал, что моя решимость ослабевает. Я бы хотел упаковать свои сумки и увезти тебя, как я и обещал.
Да, этот кусок на полу был моим сердцем, вылетевшим из груди.
– Единственное, что меня останавливало, это то, что ты была в БэтлФоллс, и я знал, что я обещал самому себе и моему отцу не возвращаться. Потом ты пошла в колледж, который был…
– За городом, – я закончила за него.
Он кивнул.
– Я знал, что могу навестить тебя, но я боялся, что каким–то образом утащу нас обоих вниз.
– Почему?
Он заколебался на мгновение.
– Обещай, что не будешь злиться.
Мое сердце стучало отбойным молотком.
– С чего бы мне злиться?
Он обвел языком вокруг рта, как будто смазывая выход для слов, которые так больно слышать.
– Ты была, как мой спусковой крючок.
– Что? – ахнула я. Спектр эмоций провел меня от шока до печали, которая перешла в явный гнев.
– Как я могу быть спусковым крючком? Я никогда не заставляла тебя делать то, чего ты не хотел. На самом деле, это я всегда следовала за тобой.
Его веки закрылись, а его дыхание стало быстрым и коротким.
– Нахождение рядом с тобой что–то делает со мной. Это напоминает мне о наплевательском отношении и просто о безрассудстве.
– Это даже не имеет смысла, – сказала я.
– Я знаю, что для тебя – нет, но для меня имеет. Ты... ты олицетворяла хорошее в такое плохое время. Ты была как награда, когда я делал что–то не так. Наверное, это была испорченная форма позитивного подкрепления, – он потер свои закрытые веки. – Я боялся, что если увижу тебя снова, я вернусь к мальчику, которым был в БэтлФоллс. Каждый раз, когда я говорил с тобой по телефону, я чувствовал такой же всплеск эмоций, когда мы были вместе. Я понятия не имел, что произойдет, если я увижу тебя лично, и поэтому я перестал звонить тебе и отвечать на твои звонки.
Возбуждение связано с дофамином.
Дофамин связан с любовью.
– Это невозможно, – прошептала я, чувствуя проблеск надежды.
– Ты о чем?
– Неважно, – я быстро покачала головой. Я проглотила глоток воздуха, внезапно почувствовав себя невероятно легкомысленной. Я не хотела сразу наступать и говорить: «я думаю, что ты тоже любишь меня», но мне нужно было, чтобы он увидел, что я не была спусковым крючком для безрассудства.
Осторожно подбирая слова, я сказала:
– Я не думаю, что всплеск, который ты чувствовал, имел отношение к плохому.
Его глаза, наконец, открылись, глядя на меня, как будто я только что говорила на иностранном языке.
– Ты не можешь этого знать.
– Я знаю, потому что…
Я чувствую то же самое, когда я рядом с тобой.
Решив, что это не время и не место, я сменила тему.
– Если ты все время планировал нанять медсестру для своей матери, зачем вообще так надолго возвращаться? А еще важнее, почему ты устроился на работу к нам?
Это был вопрос, который я задавала раньше, но он все еще остался без ответа. Я молилась, что, возможно, в этот раз он ответит мне.
– Если только тебе не некомфортно, – добавила я с сарказмом.
Подмигнув, он медленно кивнул головой.