- О, отпускница нарисовалась!
Улыбаясь во все тридцать два зуба, мне навстречу шел Егор. В рабочей одежде, с какими-то бумагами. -С приездом, Алька! Чемодан перехватил, присвистнул.
-Камней, чтоли, напихала? А в сетке что? Рыбки?! А здесь купить - не судьба? Нет Алька, встречал я дур, но чтоб таких! Из Сочи на Алтай рыбок переть! Как тебя в самолет-то пустили? Пойдем, чемодан поднесу до угла!
Мы шли, весело болтая, обменивась новостями, и моя Душа млела от восторга! Самый красивый мужик райцентра, о котором грезили многие дамы, нес мой чемодан и бурно радовался моему возвращению...
Лето в клубе было скучным. Почти все сотрудники были в отпусках. Я свой отгуляла, Егор, как заядлый рыбак, ходил в отпуск зимой. Вот мы и перекрикивались в гулкой тишине клуба, до дрожи пугая тихонь - библиотекарей. Их вотчина занимала половину второго этажа. Вернее, это Егор, устав мучить баян, громогласно звал меня к себе: оценить новую песню для хора. Послушать, как он расписал партии...
-Егор, да что ты пристал?! - восклицала я мученически закатив глаза - Я ж тебе тысячу раз говорила, что у меня нет слуха! И не разбираюсь я в певческих партиях! И мне что первый голос, что второй - одинаково! Я только мужские от женских отличаю! И не ори -библиотекарей совсем запугал, они уже по стеночке ползают!
Он только ухмылялся радостно и кивал на стул:
-Сиди и слушай! Должен же у меня быть хоть один слушатель! А то никакого стимула для работы.
-А у меня какой стимул?! Мне еще кучу тетрадей исписать надо! Что я на открытие сезона людям скажу?!
-Кстати, вот тебе песенник - напечатай мне с десяток экземпляров текста вот этой песни...
Я ворчала, но текст брала. Пишущей машинкой здесь владела только я. Поэтому мне и приходилось отдуваться.
Рук Егор не распускал. Но вот почему-то мне все чаще хотелось, чтобы он их все же распустил. Может быть, потому, что я слишком долго была одна. Что мне, как и любой другой женщине, хотелось ощутить себя желанной. Но... Егор был женат И его дочь бывала вместе с матерью на каждом нашем мероприятии. Мать смотрела концерт, а мы с Анютой развлекались в фойе. Анька была старше моего сына на год...
Нет, он не снился мне по ночам. Я не сгорала от страсти, не мечтала о несбыточном. Мне было комфортно рядом с Егором, только и всего. И почему-то все чаще мы оказывались, что называется, в одной связке. И все чаще мнение Егора становилось решающим для событий в моей жизни.
Тетрадку вырвешь, бросишь в угол,
И руки стиснешь на плечах.
Я для тебя - девчонка. Кукла.
Игрушка, нужная на час.
Ты можешь, сам того не зная,
Мне голову, шутя, свернуть.
Ты помнишь, как мерцало пламя
Холодно-индевелых люстр?
Как, треснув, платье разлеталось?
Ступив ногой на теплый ворс,
Губами к телу прикасаясь,
Меня в объятиях ты нес.
Теперь угасло пламя свечки.
Остался только холод люстр...
С тревогой жду я нашей встречи,
И встретиться с тобой боюсь...
Тетрадку вырвешь, бросишь в угол,
И руки стиснешь на плечах.
Я для тебя всего лишь кукла.
Игрушка, нужная на час.
Глава вторая
Стояла середина августа. В наших широтах лето бывает странное. Жаркие июльские дни сменяются душными ночами, а с первого августа вдруг холодает резко. И если дни еще полны света и тепла, то ночи уже холодны. На травах повисают белые росы. Туманы стелются по низинам, напоминая собою дым костра. И пахнет уже тем самым дымком от сгорающих листьев: чуть горьковато и пряно.
А еще - река перестает волноваться, рябить, обретает почти хрустальную прозрачность и неподвижность. Дни становятся тихими и задумчивыми. Вообще, август напоминает мне зрелую женщину. Уже позади бесшабашность юности, роскошь молодости. Семя посеяно, ростки выращены, теперь у нее перерыв на короткий отдых перед сбором плодов. И самый первый сбор - Яблочный Спас. Не то, чтобы мы так уж придерживались старины, но все же! Все же...