-Ты, девка, чего ето делашь - то?! Мужика на уборку спровадила, а сама других привечашь?! Вот я мужику - то все докажу!
Я смотрела на бабку и не знала - плакать мне или смеяться. Это ж мой собственный мужик ночью приехал на побывку из соседнего села. Потому, как три дня шел дождь, и косить рожь было нельзя. А на рассвете за ним заехали, и он вновь умчался на заработки...
- Ты, бабка Аграфена, когда в окно-то пялишься, глаза разувай, - ответила я. - А то ведь и я могу чего углядеть... К тебе ведь по сю пору дед Михей шастает...
Бабка осталась у колонки, а я пошла дальше. Когда на плечах коромысло с двумя полными ведрами - легко держать осанку...
А то вдруг соседке из дома напротив что-нибудь этакое приблазнится... Я лишь пожимала плечами:
-Говорят - значит, я все еще жива...
В конце концов - не драться же с ними... Много чести будет на каждый чих здравствовать...
Глава третья.
Снова осень... Золотятся верхушки старых тополей у дома, где когда-то жил Егор... Пожухла, стала жесткой трава - мурава. Желто - золотистые бархатцы и шафраны все еще радуют глаз неброской красотой, вливаясь в общее красочное полотно сибирской осени... Окна моего дома смотрят на Обь. Теперь она заросла камышом и рогозом, затянулась бурыми плетями водорослей, покрылась пятнами кожистых листьев кувшинок и нимфей. Цветов уже нет - их время ушло. Вода нынче все лето стояла высоко: дождей шло много. Да и горы щедро делились талыми водами. И было в этом что- то сакральное для меня. Я стала бояться своих ночей. Мне снится и снится один и тот же сон: ночь, полная луна, канат, туго натянутый между двумя соснами и мы - высоко над землей все кружим и кружим в странном танце. А потом... Потом канат обрывается, и я остаюсь висеть в воздухе, а мой партнер разбивается о землю... Я просыпаюсь с бешено колотящимся сердцем, задыхаясь от невыплаканных слез. Сажусь на постели, и долго гляжу в темноту. Долго - долго, пока не растворяюсь в ней, пока сама не становлюсь темнотой...
Я люблю золотую осень. Особенно самое начало, когда еще не пришли холода. Когда еще не ползут по небу мрачные тяжелые тучи, беременные не то дождем, не то снегом, не то ледяной смесью того и другого. А в осени я люблю последнюю пятницу августа, или первую - сентября. Тут уже не важно - какое число наступит. Потому, что в субботу -долгожданное открытие охоты. Нет, не так... ОТКРЫТИЕ ОХОТЫ! Пожалуй, так вернее... Вы любите охоту?! Я не с вами. Я к охоте равнодушна. Но мне очень нравится наблюдать - как к этому радостному событию готовятся заядлые и не очень любители. О. это сказка! Поэма! Роман в тысячу томов! И это - еще одно воспоминание из прошлого...
- Алька, вода высоко стоит? - это вместо "здрассте, дорогая коллега". В двери моего кабинета заглядывает невысокий рыжий мужик с круглым, аккуратным пузиком. Серега -методист нашего дома кретинов, пардон - Дома Культуры. Я поднимаю на него пустой взор. Как-то не задумывалась о высоте воды. Да и занята я сейчас проверкой переписанных ролей. Скоро у меня начнется горячая пора подготовки нового спектакля.
-Алька!
-Кому - Алька, а кому - Альбина Викторовна, - рассеянно бормочу я. - Серый, ты же знаешь, где у нас берег! Сходи, да и посмотри. Тут тебе всего-то через зал пройти. Вот на спор - там даже двери открыты. Бабка Лида только что с ведром воды пронеслась.
Я снова утыкаюсь в текст. Что-то мне не нравится идея этой пьесы. Вроде бы по весне привлекла, а сейчас что-то отталкивает...
-Аль, Егор лодку уже перегнал? - передо мной зависает квадратный шкаф... э-э... я хотела сказать - наш завхоз, Славка.
-Лодку?! Какую лодку? Ничего я ни про какую лодку не знаю... - отмахиваюсь я. - Откуда мне знать - перегнал Егор лодку, или нет. И куда он ее должен перегнать? И откуда у Егора лодка?
-Аля, мы у тебя маскировку не оставляли прошлой осенью? - это уже Егор. - Аля!
Широкая ладонь ложится на тетрадь. Я поднимаю глаза и вижу перед собой светло-карие глаза. В них сейчас живет только одна мысль - охота. А еще - затаенный смешок. Смешок - это надо мной. Я, задумавшись, могу напрочь выпасть из реальности, особенно когда мысли о будущем спектакле...