Вскоре стало понятно, что пить так много явно не стоило. Девушка даже, не представляла, как в ее положении, одной, решить деликатную проблему. Она долго терпела, и все же работу пришлось отложить. Тяжело пыхтя, без капли изящества и ловкости, она поднялась и оперлась руками на костыли. Еле двигаясь в направлении, противоположном тому, куда ушел Купер, она нашла место, в котором могла укрыться.
Пытаясь справитьсяс костылями и одеждой, она смотрела под ноги, чтобы не наступить на одну из копошащихся внизу ползучих тварей. Неужели это она, Расти Карлсон, принцесса из агентства недвижимости с Беверли-Хиллз, рыщет по лесу в поисках места, где можно сходить в туалет? Чудеса, да и только!
Друзья Расти никогда бы не подумали, что она заберется в такую глушь — разумеется, будучи в здравой памяти и трезвом рассудке. Да и отец ни за что не поверил бы в это. Но если Расти выживет и расскажет эту историю, папа будет гордиться ею.
Девушка пыталась застегнуть брюки, когда поблизости раздался шорох. Расти повернула голову в направлении источника звука и прислушалась. Ничего. Тихо.
— Наверное, это просто ветер. — Голос Расти звучал неестественно громко и весело. — Или птица. Или это Купер вернулся. Если он вздумает пошутить, подкравшись сзади, никогда этого не прощу!
Девушка не придала значения еще одному шороху, более громкому, чем прежний, который теперь раздавался совсем рядом. Она поспешила обратно к месту стоянки так быстро, как только могла. Расти твердо решила не быть трусихой, вечно ноющей и плачущей, поэтому ей оставалось только сжать зубы от страшной перспективы споткнуться на неровной земле.
Но вся храбрость вмиг покинула Расти, стоило какой-то незнакомой фигуре промелькнуть между стволами двух сосен и материализоваться прямо перед ней. Резко запрокинув голову, девушка узрела перед собой глаза-бусинки и волосатое злое лицо. Чудовищный, леденящий душу крик исторгся из ее груди.
Между тем Купер уже торопился назад, но на полдороге решил разделать двух пойманных кроликов. Он пытался убедить себя, что совсем не проверял силу духа подруги по несчастью, когда вчера потрошил добычу на ее глазах. И все же в глубине души осознавал, что подверг Расти серьезному испытанию. И даже сделал это нарочно, пытаясь вызвать у девушки физическое отвращение, слезы, истерику — словом, заставить ее проявить типично женскую слабость.
Но Расти справилась с собой, она держалась выше всяких похвал. Намного лучше, чем он ожидал.
Купер отбросил внутренности и принялся выскабливать внутреннюю поверхность шкуры. Теплый мех наверняка пригодится позже, он поможет согреться Расти. Опять эта Расти! Неужели нельзя подумать о чем-то другом?! Почему любая мысль, сделав полный круг, снова возвращается к ней? И когда только они стали парой, неотделимой друг от друга, словно Адам и Ева? И как вышло, что теперь он уже не представлял себя без этой девушки?
Сейчас Купер отчетливо припоминал самую первую мысль, пришедшую в голову после авиакатастрофы, вместе с вернувшимся сознанием. Увидев склонившееся над ним лицо прекрасной незнакомки, соблазнительно обрамленное гривой ярко-рыжих локонов, он подумал о возмутительной непристойности, которая вряд ли пришла бы на ум и заправскому гуляке моряку. Мало того, едва сдержался, чтобы не выразить свое желание вслух.
Купер был счастлив остаться в живых — впрочем, чувство радости быстро покинуло его. Мужчина всерьез считал, что лучше бы ему умереть, чем быть обреченным терпеть присутствие этой пустоголовой барышни, обернутой в шикарные меха и от души политой утонченным парфюмом. В этой дикой местности у нее едва ли был малейший шанс на выживание. Перед Купером встала дилемма: мучительно дожидаться естественной кончины дамочки или сразу убить эту леди, избавив от мучений ее и себя.
Может быть, эта непривлекательная идея и не делала ему чести, но во Вьетнаме, спасая собственную шкуру, Купер вынужден был делать вещи и похуже. Авиакатастрофа машинально вернула его к законам джунглей, заставив думать только о своем собственном выживании.
Итак, правило номер один: убивай, или убьют тебя. Нужно остаться в живых, и не важно, чего это будет стоить. Тактика выживания, которую Купер отлично усвоил в военной спецслужбе, не предполагала угрызений совести. Ты просто должен был делать все необходимое для того, чтобы прожить еще один день, еще один час, еще одну минуту… Эта теория корнями проросла в мистера Лэндри, став его альтер эго. Купер следовал жестким взглядам — чаше, чем хотелось вспоминать, и излишне рьяно, чтобы позволить себе забыть.