Расти наблюдала за приготовлениями Купера со все возрастающим беспокойством:
— А как же я буду…
Не проронив ни слова, он с бесстрастным видом развернул одну из тех грубых простыней из муслина, что кипятил и просушивал весь день. На потолке хибары выступали голые балки. В темные деревяшки были ввинчены несколько металлических крюков — похоже, Гавриловы подвешивали на них мясо.
Купер встал на стул и накинул на один из острых крюков угол простыни. Он еще несколько раз передвинул стул, и вскоре простыня повисла вокруг корыта как занавеска.
— Спасибо, — поблагодарила Расти.
Ей было приятно, что напарник позаботился о шторке, но она не могла не заметить: корыто располагалось перед камином, который подсвечивал простыню, делая ее прозрачной. За занавеской безошибочно угадывались контуры лохани — и точно так же наверняка будут видны силуэты тех, кто станет в ней мыться.
Судя по всему, Купер тоже обнаружил это недоразумение, потому что он быстро отвел глаза и стал нервно водить руками вдоль своих штанов вверх и вниз
— Думаю, вода почти готова.
Расти сложила драгоценный запас туалетных принадлежностей — кусочек душистого мыла, маленькую пластмассовую бутылку шампуня, бритвенный станок — на сиденье стула, стоявшего около «ванны».
Чуть раньше она рассортировала ту скудную одежду, которая осталась в запасе, аккуратно свернула каждую вещь и сложила на отдельных полках — для себя и для Купера. Вытащив из своей стопки новую пару легинсов и маечку, она повесила их на спинку стула.
Когда все было готово, Расти замерла на месте, чувствуя себя крайне неловко. В это время Купер осторожно протащил через всю комнату тяжелые горшки с кипящей водой и вылил ее в корыто. Оттуда сразу поднялся пар, но Расти совершенно не беспокоило то, что вода может оказаться чересчур горячей. Ей так хотелось смыть грязь и усталость, которыми, казалось, глубоко пропиталась кожа за эти четыре дня лишений! К тому же дома Расти ежедневно проводила в горячей ванне по несколько минут, она привыкла к такой температуре воды.
— Чем я смогу вытереться? — спросила она.
Купер бросил ей жесткое выцветшее полотенце из груды постельных принадлежностей, которые недавно принес.
— Я нашел несколько таких полотенец, они висели на гвоздиках снаружи дома. И тоже их прокипятил. Эти полотенца никогда не знали смягчающего кондиционера, но все-таки это лучше, чем ничего.
Кусочек видавшей виды материи действительно больше напоминал наждачную бумагу, чем махровую ткань, но Расти без возражений взяла его.
— Ну вот, можно приступать, — отрывисто приказал Купер, выливая содержимое последнего чайника в лохань. — Мойся аккуратно. Смотри не ошпарься.
— Хорошо.
Теперь компаньоны стояли друг напротив друга, разделенные «ванной». Их взгляды встретились в клубе пара, от влажности волосы Расти стали завиваться, ее лицо разрумянилось.
Купер резко повернулся и в нетерпении задернул шторку. Расти услышала чеканную поступь его шагов по неровному полу. Спутник вышел на улицу, с шумом хлопнув дверью.
Расти покорно вздохнула. Что ж, у ее товарища просто дурной характер, только и всего. Сейчас, когда у нее впервые за четыре дня появилась возможность безмятежно растянуться в теплой «ванне», ей, разумеется, было совсем не до недостатков Купера. Нет, она не позволит компаньону испортить ей это удовольствие, будь он хоть в десять раз неприятнее!
Расти все еще боялась наступать на больную ногу, поэтому ей было чрезмерно тяжело снять одежду. Когда бедняжке это удалось, она столкнулась с проблемой посерьезнее — нужно было как-то забраться в лохань. После нескольких попыток ей удалось сделать это: опираясь о края корыта руками, она залезла внутрь, медленно села и лишь потом аккуратно перенесла в воду травмированную ногу.
Это было настоящее блаженство — большее, чем Расти могла ожидать! Купер был прав, предупреждая ее: вода действительно оказалась горячей, но от этого не менее восхитительной! Дно лохани было рифленым, и Расти понадобилось время, чтобы привыкнуть и устроиться поудобнее. Но стоило ей ощутить всю роскошь погружения в пышущую паром, успокаивающую воду, и все мысли о незначительном дискомфорте ушли сами собой.
Расти вытянулась настолько, насколько ей позволяли размеры «ванны», и положила голову на обод лохани. Веки ее медленно, сами собой сомкнулись. Она так расслабилась, что даже не вздрогнула, услышав, как Купер вернулся в дом, — лишь немного нахмурилась, ощутив прикосновение холодного воздуха, ворвавшегося с улицы.