— Это очень сложно, Купер. Когда Джефф погиб, папа был опустошен. И я тоже. Джефф был… — она помедлила, ища наиболее подходящее слово, — он был замечательным. Он мог сделать буквально все.
Купер легонько пощекотал губы возлюбленной своими усами.
— Не все, — загадочно произнес мужчина. — Он не мог…
Наклонившись к Расти, Купер зашептал, чего же на самом деле не мог сделать Джефф, используя такое возмутительное уличное словечко, что краска залила лицо девушки до корней волос. Впрочем, покраснела она не от обиды — от удовольствия.
— Ну вот, видишь? У тебя нет причины чувствовать себя ущербной по сравнению с братом.
Прежде чем Расти смогла что-либо еще объяснить, Купер прижался к ее губам в ненасытном, волнующем поцелуе.
— Скажи-ка теперь, а что это тебе вздумалось любоваться на меня?
Горло девушки снова сжало. Набрав в легкие воздуха, она призналась:
— Никак не могу на тебя насмотреться.
Глаза Расти, сияя, словно две начищенные до блеска монетки, принялись блуждать по груди Купера. Она подняла руку, чтобы прикоснуться к любимому, но замерла и взглянула на него, словно прося разрешения. Почувствовав одобрение, девушка осторожно прикоснулась пальцами к волоскам на его груди.
— Продолжай же, трусиха. Я не кусаюсь.
Взгляд, который Расти подарила Куперу, был таким красноречивым, чувственным. Должен быть, девушка вспомнила страстные покусывания любимого. Он засмеялся в ответ:
— Сдаюсь! Кусаюсь, бывает. Но не все время. — Наклонившись к Расти, Купер зашептал:
— Только когда погружаюсь в самый нежный шелк, который когда-либо ощущал между двух бедер.
Пока любимая поглаживала мужчину по груди, он, словно подтверждая свои слова, тихонько покусывал ее ушко, потом шею… Когда маленькие пальчики Расти запорхали у соска Купера, он судорожно глотнул воздух. Она быстро отдернула руку, но возлюбленный вернул ее на место, прижав к своей груди.
— Мне не больно, наоборот, приятно, — объяснил он низким, хриплым голосом. — Это похоже на соединение двух «живых» проводов. Я просто не был к этому готов. Сделай это снова. Все, что ты хочешь.
Расти и сделала. Даже больше, чем он просил. Она гладила тело любимого, искренне развлекаясь, пока его дыхание не стало сбиваться.
Безусловно, твое внимание требуется кое-чему еще, но пока лучше остановиться, — сказал Купер, поймав ее руку, скользнувшую было вниз. — Если ты продолжишь, боюсь, наша игра надолго не затянется.
— Нет, позволь мне дотрагиваться до тебя.
Эта чувственная просьба окончательно лишила Купера силы воли. Он закрыл глаза и больше не противился нежному любопытству Расти — до тех пор, пока уже не мог сдерживать свою страсть. Тогда он перехватил руку Расти и прижался к ее губам в пылком поцелуе.
— Теперь моя очередь.
Одна рука Расти все еще лежала под ее головой. Груди девушки, эти прекрасные купола, увенчанные изящными розовыми пиками, так манили Купера… Он накрыл их ладонями и легонько сжал.
— Слишком сильно? — забеспокоился он, заметив, как изменилось выражение лица Расти.
— Слишком хорошо, — вздохнула она.
— Той ночью я поцеловал тебя… здесь… — Купер коснулся изгиба ее мягкой груди.
— Да?
— Мне хотелось поставить на твоем теле свою метку.
Сонные веки Расти широко распахнулись.
— Метку? Зачем?
— Потому что я — негодяй, не так ли?
— Нет, ты не такой. Просто ты хочешь, чтобы все именно так о тебе и думали.
— И это работает, правда?
Девушка улыбнулась:
— Иногда. Бывали моменты, когда я думала, что ты просто невыносим. Однако я знаю, что в твоей жизни было много страданий, и ты нарочно прикидываешься плохим парнем. Для тебя это единственный способ справиться с болью. Мне кажется, это еще с тех времен, когда ты был в плену.
— Возможно.
— Купер?
— Хм?
— Поставь еще одну метку, если хочешь.
Его взгляд метнулся в сторону любимой. Уступив приглашению, Купер навис над Расти и припал к ее губам, руки мужчины продолжали поглаживать соблазнительные груди красавицы. Лэндри пощекотал влажные, опухшие губы девушки своими усами, потом переместился ниже, страстно покусывая ее шею. Он осыпал поцелуями гладкую кожу, спускаясь к ключице, потом к груди, ее верхнему изгибу…
— Я несу ответственность за ушибы на твоих ягодицах. Я поставил на твое тело метки своей страсти. Наверное, таким примитивным способом мне хотелось заклеймить тебя — в знак того, что ты теперь моя. И сейчас мне не нужно снова ставить эти отметины. — Губы Купера за порхали над упругой кожей Расти. — Ты и так принадлежишь мне. По крайней мере, на это не долгое время.