Заметённую снегом дорогу до деревни Ансгар преодолел сквозь боль. Впервые за долгое время нога не на шутку разошлась в ноющей муке. Мужчина остановился отдышаться, не дойдя до деревенских ворот совсем немного. Сегодня он ещё меньше, чем обычно, хотел, чтобы бывшие соседи видели его немощь. Чувствовать себя здоровым, как сегодня ночью рядом с Ёлей — вот что нужно воину, вот о чём молит Богов его сердце. Гар с неприязнью окинул взглядом торчащие из-за забора дымившиеся трубы. Люди…
Глава 10
«Я под забором, в хоккейной маске,
Пытаюсь вспомнить свое имя и автобус,
В который сяду, тупой, как глобус,
И как законченный поэт, уеду вдаль»
© Группа «Пилот» — «Братишка»
Ансгар подошёл к дому Ли и обернулся. Совсем рядом, через два двора, стояла пекарская лавка. Хлебный мастер, он же мужчина Шайлы, тот ещё пройдоха. По пути сюда Гар углядел, что королевские воины обходят дворы. Половина часа, и они будут у пекаря — угостятся сдобными булками и выслушают увлекательную историю про дурочка-Коди.
— Где тебя носило? — подбоченившись, вдова стояла на крыльце. — Девку свою всю ночь охранял, оторваться не мог?
— Коди в доме?
— На конюшне тебя дожидается, — фыркнула женщина, кивая в сторону покосившегося сарая. — Ахру принёс?
Гар молча достал из мешка подмороженную рыбью тушку и с чувством швырнул в Ли, но вдовушка успела увернуться. Зло сощурившись, она подняла драгоценную рыбу и, громко хлопнув дверью — вместо отборной брани, скрылась в доме.
— Жадная, склочная бабёнка, — бурчал воин, ковыляя к конюшне.
На фоне прошлой чудесной ночи в хижине с Ёлей, деревня и её обитатели казались мужчине той ещё мерзостью. Хотелось поскорее очутиться дома в объятиях любимой девочки и не думать больше ни о чём.
— Уродец-Гар, — парнишка сидел в углу сарая на куче соломы и с грустью смотрел на искалеченного воина.
— Ты чего такой хмурый сегодня? — мужчина устроился на полу рядом с ним.
— Коди давно грустит. Мать не пускать Коди к уродцу-Гару, — вздохнул мальчишка, утирая нос рукавом. — Рабыня виновата.
— Какая рабыня? — Ансгар картинно выпучил глаза.
Юноша растерянно моргнул, пытаясь сообразить, что следует ответить, а воин молчал, ожидая пока тот соберётся с мыслями.
— Коди был у Гара, видел рабу, — мальчик таращился на Ансгара, словно на идиота.
— Так это фея была, а не рабыня, — бессовестно соврал мужчина.
— Ух ты! — Коди подскочил на ноги, стряхнул с пятой точки солому и, растопырив руки, замер. — Настоящая?!
— Конечно, — кивнул Гар. — Самая настоящая фея из волшебного королевства. — Пряталась у меня от дракона. Он её украсть хотел, а я спрятал.
— Ну, ничего себе! — захлебываясь восторгом, мальчишка заходил по конюшне. — А рабыню Гар убить?
— Да брось ты, Коди. Не было никакой рабыни.
— Но Коди давал ей кум-кум, и все говорить, что Гар покупал рабыню.
— Кум-кумом ты кормил фею, а про меня разное говорят. Что людей на обед ем. Тоже веришь?
— Нет, — мальчишка отрицательно замотал головой и тут же пожал плечами. — Гар меня не ел.
— Гар никого не ел и рабыню не покупал, — мужчина улыбнулся, протягивая ему руку. Юноша охотно устроился рядом, и воин по-отечески его обнял. Ансгару подумалось, что пацан мог бы поладить с Ёлкой: её шинарский и его манера говорить идеально подходили друг другу. — Слушай, а если чужие люди спросят тебя обо мне, что скажешь? — мужчина заговорил, дав парню переварить сказку.
— Уродец-Гар хороший. Про него всё врут, — с серьёзным видом заключил Коди.
— Та-а-ак, — Ансгар улыбнулся. — А что насчёт рабыни?
— Не знаю рабыни! — замотал головой юноша.
— Врешь?
— Нельзя врать! Коди никогда не врать!
Потрепав паренька по косматой макушке, воин с трудом поднялся на ноги. Колено звучно хрустнуло, мужчина скривился от резкой боли — проклятое эхо прошлого.
— Уродец-Гар говорить с матерью? — глаза мальчишки светились надеждой. — А мать пустить Коди гулять.
— Ох, парень, — Ансгар протяжно выдохнул, — мне бы твои проблемы.
Пока Гар запрягал лошадь в телегу за оградой, Коди вертелся во дворе, то и дело подбегая к забору похвастаться очередной безделушкой. Мальчишка и впрямь соскучился по единственному другу и теперь тащил ему всё: от старого колеса до разбитых горшков. Увидев в окно их весёлую игру, мать распахнула дверь и раздражённо приказала сыну ступать домой. Помахав Ансгару на прощание, Коди, понуро склонил голову и поплёлся к крыльцу.