— Что ты делаешь? — в голосе Ансгара слышалось смятение.
— Слово не говорить!
Чтобы сосредоточиться, Ёле необходима была тишина. Обострённый слух слепой девушки сейчас стал ещё тоньше. Малейший шорох, что дикий крик, рвал уши. Она чувствовала подъём сил — физических, эмоциональных, чёрт знает каких ещё. Грубая ткань штанов Гара мешала почувствовать живое тепло его тела.
— Дурацкая тряпка, — тихо выругалась на болгарском и рванула штанину.
Треск разорвавшейся ткани остался звоном в голове, но Ёлка крепко держала самообладание за хвост. К горлу подкатила тошнота, сердце дёргалось через раз, а под ладонью пожаром расползалась боль её медведя. Не то, совсем не то. Сегодня нужно сделать всё иначе. В тёмной пелене перед глазами встала чёткая рентгеновская картинка, только в цвете. Девушку передёрнуло.
— Боже… — шептала, разглядывая травму изнутри.
Да это настоящая головоломка! Почему воин не остался лежачим после такого? Чудо, не иначе.
Ёля ещё со школы увлекалась анатомией, даже пыталась поступать в медицинский, но как-то не срослось, а тут знания пришлись как нельзя кстати. Мысленно повернула изображение — осколки костей или хрящей, узлы неправильно сросшихся мышц. Пальчики скользнули к бедру — может статься, что кость когда-то была сломана. Неудивительно, что боль пробирала Гара до поясницы. Получи он такую травму в мире Ёлки — вылечили бы. Несколько операций — возможно, замена сустава, реабилитация — встань и попробуй идти, но в дремучем Шинари, где лопух — средство от любой хвори — без вариантов.
Вспомнить бы, как всё это должно выглядеть «в оригинале». Память выдавала иллюстрации из книг и журналов по медицине, которые Ёля читала. «Травматологи — взрослые дети. Всю жизнь конструктор собираем» — вспомнилась фраза врача из документального фильма, и Ёля начала собирать колено. Мысленно перемещала кусочки, распутывала узлы, разглаживала, двигала, чувствуя, что тело Ансгара напряжено до предела.
— Терпеть. Договоримся? — ей совсем не хотелось причинять боль своему медведю, но выбора не было.
— О, предки… — прошептал воин.
— Терпеть, терпеть, — уговаривала Ёля.
Потеряла счёт времени, она чинила ногу Ансгара, будто складывала пазл. В какой-то момент мужчина не выдержал — взвыл, грохнув кулаком в стену. Ёлка потерялась в руинах тишины, но вовремя спохватилась и забрала его боль. Дело пошло медленнее, но зато не так мучительно для Гара. Усталость монотонными тёплыми волнами облизывала тело девушки, хотелось бросить всё, завалиться на мягкие шкуры и уснуть — нельзя. В голове вертелась единственная мысль — «поднажми, ещё чуть-чуть — и всё будет хорошо», остальное происходило словно само собой.
— Всё, — выдохнула, убрав пылающую ладонь с колена Гара.
Огонь пополз вверх по её руке. Желание сунуть обожженную конечность во что-то холодное заставило Ёлю слезть с кровати и на ощупь отправиться к двери. У порога наткнулась на сапоги, сунула в них босые ноги и вышла на улицу. Морозец забрался под рубаху, но Ёлке было всё равно. Опустившись на заснеженное крыльцо, она окунула ладошки в холод и с облегчение вздохнула:
— Господи, как хорошо…
Улыбаясь, растирала в ладонях ледяной снежок. Душа пела. Уверенность, что всё получилось, и Ансгар теперь здоровый мужчина, мягким пледом укрыла сердце, а через мгновение Ёлка охнула. Внезапно вместо черноты перед глазами появилась радостная морда белого волка. Тёплый мокрый язык прошёлся по носу девушки, и мир снова накрыла беспросветная тьма.
— Напугал, засранец, — стряхнув с пальцев подтаявший снег, Ёлка вытерла лицо и запустила пальцы в мягкую шерсть Дозора. Ещё раз тратить время на сантименты по поводу секундного прозрения она не собиралась. Возможно, когда-нибудь дар сделает её полностью здоровой, а пока есть вещи и поважнее. — Голодный, наверное? — Ёля встала и, нащупав ручку, распахнула дверь хижины. — Гар, глядеть, кто ходить домой!
Ансгар встрепенулся. Похоже, он так и остался лежать на кровати недвижимый, каменный, когда Ёлка вышла на улицу. Теперь девочка стаскивала сапоги с ног, стоя у порога, а Дозор ринулся к нему обниматься.
— Всё! Всё, говорю тебе! — воин спихнул расшалившегося волка с лежака. — Нагулялся, хитрый хвост?
Возня на секунды заставила забыть, что произошло, но память быстро вернулась. Он глянул на ногу и перестал дышать — разорванная штанина и округлое, здоровое колено, а от уродливого узла не осталось даже намёка. Согнул, разогнул — не больно. Поднявшись с кровати, Гар прошёлся по комнате. Сложно перестать хромать, после стольких лет хвори, но теперь это всего лишь привычка — пройдёт.