Осторожный стук в дверь оборвал нить мыслей.
— Заходи!
— С ума сошёл?! — едва войдя в комнату, зашипела Шайла. — Послал за мной в такой час! Знаешь же, что Дуфф дома. Как теперь ему объяснить?
— Закрой рот, — посоветовал Эл.
Бабёнка пекаря заткнулась, но скорчила такую недовольную рожу, что безупречному захотелось впечатать её в стену. Сдержался. Он познакомился с Шайлой на столичном базаре — торговала там булками. Первый раз взял её прямо за рыночной палаткой, второй, кажется, в городском трактире, а потом оказалось, что девка из близлежащей деревни, и Эл решил — пригодится. Пригодилась — через Шайлу он выяснил о Гаре всё что нужно, но в последнее время девица начала вести себя чересчур заносчиво: вечно чего-то требовала, пыталась давить на жалость.
— Раздевайся и в койку, — командир указал взглядом в сторону кровати.
— Вернусь домой, и Дуфф поймёт, что я была с другим, — запротестовала Шайла. — Я не могу так, Эл!
Скрипнув зубами, мужчина рванул с кресла и стремительным шагом направился к девушке. Нужно было сразу дать понять, где её место.
— Ты разденешься, ляжешь и будешь делать, что скажу, — Элман говорил спокойно, холодно, между строк подчёркивая — «я тебя убью».
Дурить она не стала. Стянула шубку, сапоги и покорно распласталась на кровати. Красивая, но тупая, что меч после боя.
— Снимай платье, нижнее тоже… Да разденься уже! — Элмана чуть не подкидывало от нетерпения.
Шайла довольно улыбнулась и принялась стягивать одежду. Ёе неуклюжие кувыркания в тряпках Эла не заводили. Вздохнув, вернулся в кресло. Через пару минут девушка закончила обнажаться и приняла позу — готова. Разглядывая притягательное девичье тело, застывшее в нелепом положении, безупречный почти осознал тщетность происходящего. Прошёлся глазами по округлым бёдрам Шайлы, впился взглядом в алеющие между её ног складки и запустил руку в штаны — червяк и тот бодрее. Рванул к девушке, навис над ней, что хищник над жертвой — злой, голодный и беззубый. Проклял всё на свете, понимая, что шинарка не станет ему помогать.
— Ты хоть что-то можешь с этим сделать?! — грубо стиснул её пятерню и прижал к погибшему члену.
Растерянно охнув, девушка округлила глазки. Эл понимал её удивление, но соглашаться не хотел. Не могла та шлюшка сделать его немощным по мужской части. Не могла! Будь она хоть Богиней, хоть демоницей — плевать!
— Предки… — прошептала Шайла. — Ты сказал, что никакая она не дочь Аи, что это всё было представлением!
— Замолчи уже, — устало бросил Эл и слез с девушки.
Завалившись на кровать рядом с ней, безупречный уставился в потолок. Мало ли что он тогда сказал. Да у него яйца будто огнём опалило, от боли чуть глаза не лопнули, а эта дура прицепилась с вопросами.
— Иди к ней и проси, чтобы вернула как было, — приказала Шайла, натягивая нижнее платье.
Высокомерие девки разом смело бардак в голове Элмана, он словно отрезвел. Никакой агрессии, только глухое — всё, оттрахался.
— Упасть Богине в ноги?
— Зачем ты мне такой? — фыркнула, скользнув взглядом по паху мужчины.
Копившиеся весь день эмоции хлынули из Элмана громким надрывным гоготом. Зачем он ей?! Такой?! Девка отчалила от берега и потеряла горизонт. Безупречному с трудом удалось взять себя в руки.
— Это ты мне «такая» не нужна. Давно своё отработала, выдохлась, — стянув пальцами уставшую от смеха челюсть, Эл отправил Шайле самый хлёсткий взгляд, на который был способен. — Пошла прочь!
Подбородок Шайлы задрожал, глаза наполнились влагой. Девушка натягивала на себя узковатое шерстяное платье, а казалось, что гордость: такую же не по размеру тесную, трещавшую по швам. Элман засмотрелся — картинка ласкала истерзанное самолюбие, но Шайла вдруг замерла. На её щеках блестели мокрые дорожки, а взгляд словно прилип к полу. Торопливо вытерла пальцами слёзы и сощурилась.
— Что ты там увидела? — поднявшись с кровати, безупречный понял, куда она пялится. Рядом с креслом лежал конверт, тот, что должен быть у него в кармане.
— Там написано — «Ансгар», — девушка сдвинула брови — мыслительный процесс налицо.
Объясняться с деревенской дурой Эл не собирался. Поднял письмо и, сунув в карман, отправился к двери. Распахнул, жестом приглашая прекрасную из прекраснейших покинуть его скромную обитель. Тратить силы на спор с тупоголовой бабёнкой, когда жизнь летит под откос — так себе затея.