- Оскар, из-за того, что один раз ошибся, я болезненно реагирую на тему измены, мне неприятны такие разговоры. – Том часто заморгал, прогоняя предательски застелившую глаза жгущую влагу. – Я очень хочу, чтобы ты верил мне, верил в меня…
Голос совсем уж дрогнул, изломом выдав подобие всхлипа, от которого в груди и горле стало больно, сдавило.
- Но, наверное, своим поведением я не заслуживаю этого…
Невозможно дышать, чтобы не выдать концентрирующегося над сердцем, подавляемого плача. Лёгкие пылали и пульсировали, сдавленные корсетом спазмированной мускулатуры; губы дрожали и деревенели мышцы лица. Страшно посмотреть в лицо, в глаза и увидеть, что Оскар устал бороться.
Шулейман, всё это время внимательно наблюдавший за Томом, подался к нему, притянул к себе, укладывая под бок, обнял за тонкие, напряжённые плечи.
- Я верю, - сказал, развеивая страхи и боль.
Том не сдержал всхлипа в голос, шмыгнул носом и спрятал лицо у него на плече, вжался, стирая о горячую кожу потёкшую по щекам соль. Оскар обнял его крепче, издавал успокаивающие звуки, цыкал в лохматую макушку «тише, тише».
- Но ты поступил по-свински, - произнёс не привыкший щадить Шулейман, когда Том притих в его объятиях. – Согласись.
- Ты прав, - согласился Том.
Действительно, он был не прав в том, что подверг Оскара риску, пускай даже был уверен в чистоте Марселя и соответственно собственной после связи с ним. Наверное, если бы заразил Оскара чем-то, сделал бы себе полную кастрацию. Потому что слабоумие должно наказываться.
Причём Том не мог сказать, что нелюбовь к презервативам исключительно его беда. В свой первый раз с Кристиной Джерри не предохранялся, даже не подумал об этом, потом тоже несколько раз имел с ней незащищённый секс – что взять с пятнадцатилетнего ребёнка, каким бы умным и продуманным он не был? Если бы не был вынужден жить с оглядкой на Тома, Джерри бы и во взрослой жизни позволял себе забыть о защите. С той же Кристиной точно.
Оскар провёл по выпирающим рёбрам на его голом боку и жёстким мышцам, надавил в попытке расслабить, и Том дёрнулся, жалобно пискнул:
- Мне больно!
- Ты не только меня, но и себя до инфаркта доведёшь, - отчеканил Шулейман, не убирая руки от его рёбер. – Это как надо накрутить себя, чтобы все мышцы свело? Теперь терпи, тебе нужно расслабиться.
Том взвизгивал и хныкал, пытался скрутиться в клубок, закрываясь от терзающих сильных рук, но не убегал, извивался на месте. Надавливания на перенасыщенные нервными окончаниями точки били разрядами в позвоночник и головной мозг, заставляя конечности и всё тело непроизвольно дёргаться.
В очередной раз заскулив от пальцев Оскара, массирующих ему рёбра у позвоночника, Том с изумлением и ужасом понял, что эта смесь боли и направленной стимуляции нервных окончаний его возбуждает. Широко открыв до того зажмуренные глаза, он перестал дёргаться и издавать звуки, не зная, что делать с открытием. Пальцы вновь надавили, по нервам к мозгу пронеслась боль, и сладко отозвалось в паху. То ли дело в том, что Оскар добрался до позвоночника, его одной из самых сильных эрогенных зон; то ли в нём есть что-то от мазохиста.
- Пожалуйста, хватит, - зажмурившись, прогнувшись, взмолился Том.
- Я куда-то не туда надавил, и у тебя отнялась нога? – осведомился в ответ Шулейман.
- У меня третья нога растёт, - отрывисто выпалил Том и сам рассмеялся со своей неприличной формулировки.
Вопросительно выгнув бровь, Оскар обвёл его взглядом и, поняв всё по выпуклости на штанах, просто спросил:
- Ещё раз? Или по-быстрому помочь тебе?
Том закусил губы и качнул головой «никак не надо». Истолковав безмолвный ответ по-своему, Шулейман беззастенчиво запустил руку ему в штаны и обхватил ладонью ещё не полностью эрегированный, стремительно твердеющий от его манипуляций член. С промедлением в полминуты он сунул вторую руку Тому сзади в трусы и вставил два пальца в мокрое после недавнего секса, податливое тело. Со сдавленным стоном Том уткнулся носом ему в плечо, впился зубами, широко открытым ртом.
- Не пускай на меня слюни, - напомнил о запрете Оскар, тем не менее, не отстраняя Тома от себя и не прекращая его стимулировать с двух сторон.
Кончил Том быстро, стиснув сведённые судорогой удовольствия челюсти, содрогался всем телом, в особенности сильно, чётко и рвано двигая бёдрами, потерявшись между желаниями толкаться в сжимающий его кулак и насадиться на пальцы. Забрызгал ладонь Оскара и его бёдра.