Да что же это такое? Второй раз за день его упрекают в отсутствии совести и свинском поведении.
- Оили, прости, - тихо проговорил Том. – Я был в больнице.
Сбитая с толку его словами Оили вышла из образа мегеры и несколько раз моргнула.
- В больнице? – переспросила. - У тебя что, снова?..
- Нет, нет, - мотнул головой Том, спешно успокаивая сестру. – С психикой у меня всё в порядке. У меня было сотрясение мозга. В общем, - он потёр затылок, взъерошивая волосы, - несчастный случай. Я две недели лежал в клинике и совсем забыл, что у вас в это время шоу. Извини.
Оили смягчилась. Как бы там ни было, совсем бессердечной стервой и сукой она не была и Тома любила. То, что он в очередной раз попал в больницу, было для неё более чем весомым поводом перестать на него злиться и наоборот пожалеть, побеспокоиться.
- Да ладно, - сказала она в ответ. – Всё прошло хорошо, я справилась. А Миранда не злопамятный – максимум укусит тебя при встрече и забудет об обиде. Ты как сейчас?
- Я в полном порядке, - заверил Том сестру. – Извинись за меня перед Мирандой, мне действительно неудобно. Или мне лучше самому позвонить ему?
- Как хочешь. Но я передам, что у тебя была уважительная причина не прийти и ты просишь прощения за то, что не предупредил.
- Да, передай, пожалуйста. И скажи, что я готов в качестве извинения принять участие в его следующем шоу, в новогоднем, если он того хочет и если собирается делать такой показ в этом году. Даже если показ будет тридцать первого декабря – готов! – Том махнул рукой, на самом деле желая сделать что угодно полезное, чтобы искупить свою вину перед Маэстро и сестрой.
- Миранда собирается, - подсказала Оили. – Думаю, ему понравится твоё предложение, у тебя как раз «зимний» типаж.
- Хорошо. Тогда поговори с ним, и на рождественских каникулах я поработаю, - с улыбкой проговорил Том.
- Не понял? – нарочито звучно подал голос бесшумно подошедший Шулейман.
Том, не ожидавший его появления за спиной, удивлённо обернулся. Оскар добавил:
- Когда это ты собрался работать в новый год?
- Только что, - ответил Том, не понимая, почему Оскар недоволен. – Из-за сотрясения я пропустил показ, на котором обещал выступить, поэтому приму участие в следующем.
- Забудь, - веско хмыкнул Шулейман, сложив руки на груди.
Том на две секунды завис, неприятно обескураженный его безаппеляционностью, и, развернувшись к Оскару, спросил:
- Что значит – забудь?
- То значит, что ты не будешь принимать участие в этом показе. Я и так против твоего сотрудничества и любого общения с этим недолеченным шизоидом и я уж точно не собираюсь из-за него отказываться от традиционной поездки куда-нибудь на рождественские каникулы.
- Оскар, ты ведёшь себя как ребёнок. Не всё в этой жизни определяется твоим «хочу» и существуют не только твои планы.
- Том… - попыталась дозваться до брата Оили, ставшая невольной свидетельницей их разногласия.
Хотела сказать, что не надо ссориться из-за показа, на котором ещё не факт, что Маэстро пожелает видеть Тома, пусть лучше откажется от этой идеи, если Оскар так категорически против. Как бы она ни недолюбливала Шулеймана, Оили понимала, что Том его любит, Тому с ним хорошо и в случае расставания более удачный вариант Том не найдёт. Да и самой ей однажды может пригодиться родство с Шулейманом.
Но Том сестру не слышал и вовсе забыл о ней, всецело переключившись на любимого доктора с замашками диктатора-самодура.
- Я бы считался с твоими планами, если бы ты меня в них посвящал, - с безжалостной прямотой, непоколебимо отвечал Оскар. – Но я узнаю о них или в последний момент, или постфактум, или случайно, как сейчас.
- Я сам только что узнал, когда я должен был тебе сказать? – в недоумении развёл руками Том.
- А ты собирался сказать, если бы я не зашёл? – вопросил в ответ Шулейман, пытая прямым взглядом.
Том потупился, невольно обводя свою вину перед ним тремя жирными красными линиями. Да, он бы сказал, обязательно сказал, но… не факт, что непосредственно после разговора с Оили или вообще сегодня.