- Ты не видел мои трусы?
В конце концов трусы нашлись. Том надел их, потом брюки и рубашку и в завершении накинул пиджак, тоже оставив его расстегнутым, и, вздохнув, присел на кровать, поставив локти на разведённые колени.
- Сколько я проспал? – спросил он, обернувшись к Оскару.
- Четыре часа.
- Тогда понятно, почему я себя так чувствую.
Том вновь вздохнул и потёр лицо ладонью. Не сказать, что он чувствовал себя плохо – это было бы неправдой, но сил на активность не было никаких. Хотелось лечь и спать ещё часов пять-шесть или хотя бы просто лечь и отдыхать.
Шулейман пересел к нему, обнял одной рукой за плечи, коротко прижимая к себе боком, и потянул вверх:
- Пойдём.
Том послушно поднялся вслед за ним, и Оскар добавил для мотивации:
- Кровать близко.
На улице было ещё темно. Или уже темно. Том не знал, в каком они часовом поясе - и даже в какой части света. Но одно он хорошо видел – здесь красиво. Здесь, скорее всего, - на острове.
- Мы на острове? – уточнил Том правильность своей догадки.
- Да.
По дороге на виллу Том взбодрился, утратил желание немедленно прилечь, а яркий свет внутри неё, включившийся автоматически, окончательно развеял сонливость. Осталась только лёгкая тяжесть головы и заторможенность сознания, неизменно приходящая вместе с недостатком сна.
Том поднялся на второй этаж и остановился в шаге за порогом спальни, смотря на широкую, застеленную, пока что нетронутую кровать. Их супружеское ложе. Отчего-то эта мысль пугала и заставляла чувствовать себя растерянным. Как будто в первый раз. И Том стоял, перехватив руку рукой, не решаясь сделать шаг вперёд.
Оскар подошёл к нему со спины и, взяв одной рукой за плечо, пальцами второй отвёл в сторону растрёпанные его же стараниями волосы и поцеловал в шею под ухом. Том повернул голову и затем повернулся к парню полностью, ничего не сказал, но в глазах его читались и вопрос: «Снова?», и прошение: «Не надо». Шулейман и не собирался приставать – ему просто нравилось касаться. Убрав от Тома обе руки, он произнёс:
- По-моему, ты хотел спать.
Том кивнул, отвернулся обратно к кровати, прошёл вперёд, но остановился, огляделся в поисках чего-то и повернулся к Оскару:
- Где ванная комната?
Шулейман молча указал на дверь в одной из стен, и Том, снова кивнув, направился туда и скрылся из виду. Приняв душ и умывшись, Том вышел обратно в спальню в одном белье и занял правую половину кровати, лёг на бок, повернувшись спиной к пока пустующей второй половине.
Оскар освежился ещё в самолёте, потому никуда не уходил из спальни и, когда Том лёг, скинул одежду на пол и присоединился к нему. Услышав шорох ткани и затем почувствовав, как прогнулась постель, Том задержал дыхание. Почему напрягается? Том сам не мог ответить себе на этот вопрос. Просто теперь… всё по-другому. Или дело в том, что устал и жёстко перепсиховал до свадьбы.
- Ты чего уполз от меня на край кровати? – едва лёгший Оскар приподнялся на локте.
Он ухватил Тома за напряжённое плечо, переворачивая на спину и подтягивая к себе. И добавил:
- Ещё и не дышишь.
Том несколько секунд смотрел на него, поджав руки к сердцу, и, выдохнув и прикрыв глаза, покачал головой:
- Я просто устал.
Шулейман недоверчиво сощурился. Не дожидаясь, когда его начнут пытать, Том вздохнул и сознался:
- А ещё я волнуюсь.
- Сейчас-то ты чего волнуешься? – усмехнулся Оскар.
Подгрёб Тома к себе, укладывая под бок. Том придвинулся и опустил голову ему на плечо – и сразу стало спокойно. В самом деле, чего он волнуется?
- Я жду ответа, - через паузу напомнил о себе Шулейман.
А Том успел уже забыть о вопросе и понадеяться, что ответа с него не потребуют. Как будто он плохо знал Шулеймана. Тому совсем не хотелось сознаваться в том-не-знаю-чём. Как бы Оскар ни воспитывал его и как бы сам Том ни понимал, ни принимал и усваивал, что так правильно, но он по-прежнему не любил говорить о том, что тревожит и тяготит душу – вернее, не всегда хотел это делать. Раз на раз не приходилось, и сейчас он испытывал нежелание выворачивать душу и предпочёл бы молчать. Тем более что тревога его уже неактуальна, нет никакого смысла говорить.