Том перезвонил Оили, переговорил с Мирандой насчёт своего участия в новогоднем показе, который в этом году должен был пройти в два этапа – двадцать седьмого и двадцать восьмого декабря. Вкрадчиво сказал, что ему будет удобнее принять участие только в первом дне шоу, на чём и договорились. После этого наконец-то опубликовал свежие фотографии, и ему почти мгновенно прилетел фонтанирующий восторженной экспрессией комментарий от Карлоса: «Твой образ должен наводить ужас, но ты в нём прекрасен! Какая жалость, что я не смогу тебя снять таким!..» и так далее.
А через полминуты зазвонил телефон, вызывал тот же Карлос.
- Том, ты не заболел? – обеспокоено, быстро и как всегда эмоционально проговорил в трубку Монти.
- Немного…
Том не успел ничего больше сказать, потому Карлос взорвался сокрушениями:
- Какой кошмар! Радость моя, прости! Я написал, а только потом подумал, что твоя худоба может быть вызвана болезнью, она не выглядит здоровой…
- Всё в порядке, Карлос, - поспешил остановить его Том. – У меня было сотрясение мозга, из-за чего меня тошнило, поэтому я так похудел. Но я уже полностью здоров и чувствую себя прекрасно.
Выдержав паузу, он добавил:
- Ты писал про съёмки… Если хочешь, можешь меня снять.
- Ты серьёзно? – громко изумился Монти.
- Да. Если тебя так заинтересовала моя внешность сейчас, почему бы не сделать тебе подарок? – Том улыбнулся – губами и голосом. – Только пока я не готов куда-то ехать.
- Без проблем! Скажи где, и я там буду.
- В Ницце.
- Договорились. У меня там один друг держит прекрасную студию, там и поработаем. О, радость моя, ты сделал меня счастливым!
Шулейман снова подкрался бесшумно, сел позади Тома и, когда Том обернулся, вопросительно кивнул: с кем разговариваешь?
- Это был Карлос Монти, - завершив недолгий разговор, ответил Том на немой вопрос. – Договаривались о фотосессии.
Оскар сперва вопросительно выгнул брови, а затем спросил:
- Ты назло мне это делаешь?
- Ты эгоцентрист, ты в курсе? – вопросом ответил Том.
- Не соглашусь. Но об этом мы поговорим в другой раз. А ты не ответил на вопрос.
- Я ответил, - не согласился Том. – Мы уже выяснили, что ты меня и таким хочешь, с чего бы мне назло тебе идти сниматься, чтобы доказать, что я кому-то нравлюсь?
- Ты же был категорически против того, чтобы сниматься у других фотографов?
- Я бы и не согласился сняться у кого угодно. Но Карлос мой друг и действительно талантливейший профессионал.
- Он тебе не друг, - сухо поправил Оскар.
- Оскар, ты снова хочешь поссориться? – напрягся Том.
- Я хочу, чтобы ты не называл друзьями тех, кто тебе ими не являются.
- Извини, что у меня не так много друзей, как у тебя, - развёл руками Том, буравя Оскара взглядом, - а настоящий всего один, Марсель.
- Лучше бы ни одного, - фыркнул Шулейман, никогда не скрывавший, что считает «какого-то там консультанта» недостойным.
- Семья моя тебе не нравится, друзья тоже. Хочешь, чтобы я сидел в одиночестве, и мой мир крутился вокруг тебя и замыкался тобой? Он и так крутится. Но мне нужны и другие люди в моей жизни.
- Мне нравится Кристиан, - высказался Оскар. – Хенри, Оили и Минтту тоже ничего. С Кими я мирюсь.
- Хенриикка, - поправил Том. – Мою маму зовут Хенриикка.
- Хенри, - остался при своём видении Шулейман.
Он хотел сказать ещё что-то – наверняка неприятное, колкое, взрывоопасное для лабильной психики Тома, продолжающее спор. Но Том не дал ему такой возможности – резко подался вперёд и поцеловал, затыкая самым надёжным способом, который ещё Джерри вывел.
Не поддавшись на провокацию так сразу, Шулейман разорвал поцелуй и поинтересовался:
- Хочешь меня переключить?
- Заткнись и целуй, - жёстко осадил Том.
- Ого, - усмехнулся Оскар, приятно поражённый его поведением, обещающим нечто интересное.
- А ты что думал? Не забывай про сорок процентов заразы во мне, - Том мимолётно показал клыки, говорил в губы, дразня, лаская дыханием. – Да и «отдельный Том» был не таким сахарным, как ты думаешь.