Помучившись дилеммой, погрызя холодную плойку, визажист решил пойти ва-банк, на эксперимент: разделив волосы на прямой пробор, одну завил симпатичным барашком, а вторую выпрямил. Тома дёрнуло от этой двойственности в отражении. Ещё бы накрасить только одну половину лица, а вторую оставить чистой, и можно вспоминать былое…
Карлос остался недоволен экспериментом:
- Для нужного образа это не подходит! – активно жестикулируя, возмущался он. – Отвлекает от тела! Завей всю голову и убери макияж.
- Но ты же сам сказал… - попытался возразить визажист, но Монти его перебил.
- Я знаю, что сказал! Я передумал, убирай всё быстро, - он помахал рукой, будто поторапливая время. – У Тома и без макияжа яркая внешность.
Уязвлённый визажист обиженно поджал губы, сверля отвернувшееся вздорное начальство взглядом. Он старался, творил, а ему – смывай. И убрать макияж, чтобы всё осталось чистенько, аккуратно и красиво, тоже не так-то легко.
- Я могу сам смыть макияж, - предложил Том, пожалев парня, впустую потратившего усилия. – И накраситься заново тоже могу, я умею.
Визажист вновь уязвился, но уже по другой причине: он профессионал, это его дело, а Том говорит, что сам может, ещё и снисходительно так, жалеет. Скрестив руки на груди, парень вздёрнул подбородок и затем повернулся к Карлосу:
- Том умоется сам. Я пока выйду покурить.
- Иди, - разрешил Монти, ковыряясь в любимой камере. – Но только на пять минут.
Шулейман со стороны наблюдал за всем этим балаганом. Изнанка мира моды ему определённо не приходилась по вкусу. Том проводил визажиста взглядом и взял пропитанную очищающим средством салфетку. Стерев краску, он протёр глаза ватными дисками, смоченными в простой воде, чтобы убрать остатки косметических средств, которые могли раздражить глаза и привести к красноте. Отправив весь мусор в корзину под ярко освещённым столиком, Том протёр руки и подошёл к фотографу.
- Карлос, мне кажется, или между тобой и этим парнем что-то не так?
- О чём ты? – Карлос отвлёкся от камеры и посмотрел на него внимательно и добродушно.
- Вы общаетесь не совсем как начальник и подчинённый; не так, как ты вёл себя со всеми, кто на тебя работал, - Том осторожно подбирал слова, чтобы не обвинять в лицо, но был достаточно твёрд в своих подозрениях. – Между вами что-то есть?
- Ничего от тебя не укроется, радость моя, - Монти расплылся в улыбке и потрепал его по волосам, не боясь испортить укладку.
- А как же Дино? – выдохнул Том, поражённый тем, что всё оказалось именно так, как ему показалось, и Карлос это так просто подтвердил. – Вы… расстались?
- Нет-нет, у нас всё прекрасно, - помахал рукой мужчина. – Он ждёт меня дома.
Тома ударило то, что Дино – любящий, частично сумасшедший по причине силы своих чувств человек верно ждёт дома и ни о чём не догадывается, а Карлос так спокойно говорит о том, что он ждёт, и также спокойно позволяет себе крутить интрижку.
- Карлос, так нельзя, - с искренней горечью за другого человека, как будто это была его боль, проговорил Том. – Нельзя изменять любимым.
«Кто бы говорил», - хмыкнул вредный внутренний голос, чёртов честный судья.
Но Том не устыдился и не подумал, что не вправе судить. Именно потому, что он тоже так делал, вправе. Но у него было молодо-зелено, ноль опыта и бешенство перестраивающейся психики, это не оправдание, но вполне может им служить. А Карлос – взрослый, умный человек со здоровой головой и большим опытом за плечами. А ещё – Том бесконечно жалел о своей ошибке, о своём предательстве.
- Я не изменяю Дино, - посмеялся Монти.
- Тогда что это? – упрямо спросил Том, указав на дверь, в которую вышел визажист и до сих пор не вернулся. – Ты сам сказал, что между вами что-то есть.
- Всего лишь флирт, - развёл руками Карлос, действительно не видя в своём поведении ничего предосудительного. – Линн молодой, талантливый и хочет зацепиться, и я ему симпатичен. А для меня это как глоток свежего воздуха. Ничего серьёзного. Не думаю, что мы когда-нибудь окажемся в постели, а если даже окажемся, это ничего не будет значить.