- Снимай, - сказал в ответ Том. – Я так долго не простою.
Карлос быстро щёлкнул три кадра и развернулся куда-то назад, ко всем помощникам:
- Мне нужны ножницы! Быстро принесите ножницы!
Ножницы нашли. Схватив их, Монти подлетел к Тому, встал перед ним на одно колено и, взяв его правую ногу, оттянул и намеренно неровно отрезал носок лосин, так, чтобы голой оказалась половина ступни. То же самое проделал со вторым носком и, поднявшись, скомандовал:
- Повтори предыдущую позу.
Том встряхнул ногами, ноющими от непривычной нагрузки на пальцы, выдохнул и вновь поднялся на носочки и прогнулся, поддерживая самого себя. Щёлк. Есть кадр.
- Гениально! Ты само совершенство!
Оскар презрительно скривил губы. Карлосу не за горами полтинник, а всё ведёт себя как восторженный щенок. Впрочем, если бы экзальтированное восхищение фотографа не было направленно на Тома, Шулеймана бы его поведение просто раздражало. Ему, привыкшему быть центром вселенной в любой ситуации и центром внимания в любой компании, всегда не нравились излишне громкие и взбалмошные люди, пытающиеся перетянуть одеяло на себя. Такие шумливые шуты вызывали в нём недовольство и чувство брезгливой снисходительности.
- Я тебя люблю!
Шулейман стукнул пальцами по локтю. Почему Том выбирает таких людей? Есть же нормальные фотографы, которые молча делают свою работу и говорят только по делу; сам Том при всей своей эмоциональности не ведёт себя так, когда снимает кого-то. Но из всех фотографов мира он выбрал именно этого перевозбуждённого по жизни итальянца в качестве друга и единственного фотографа, с которым готов изредка продолжать работать. И из всех мировых дизайнеров он выбрал в тех же качествах самого двинутого, ещё и породнился с ним стараниями сестрицы. Кажется, Тома бессознательно влекло к тем, кто собой заполоняет всё пространство вокруг, Оскар и сам был тому подтверждением. Исключением служил лишь Марсель, но он, по мнению Шулеймана, вообще по всем параметрам был Тому не в тему, и исключение лишь подтверждает правило.
- Потрясающе! – громко прокомментировал Монти очередную позу, которую выдал Том.
Съёмка шла уже сорок минут, примерно половина пути пройдена. Поставив обе ноги на пол, Том хотел занять новую позу, но повело, в глаза затёк чёрный туман, заслоняя окружающую обстановку. Покачнувшись, заплетясь ногами, Том сделал шаг в сторону, протянул руку к высокому напольному осветителю. Но пальцы не успели схватиться, соскользнули, и он, в последнюю секунду увидев лишь темноту, рухнул на пол поломанной куклой.
Щёлк. Плюс ещё один кадр.
- Том? – выглянув из-за камеры, позвал Карлос.
Он помнил, какие нестандартные импровизации выдавал Том [Джерри] в прошлом, потому не ударился в панику сразу же. В отличие от фотографа Шулейман не обманулся, что всё идёт по плану, выскочил на съёмочную площадку и склонился над Томом, вглядываясь в его лицо.
Том был бледный, даже от губ оттёк цвет, лежал без единого движения, без чувств; не до конца закрытые веки приоткрывали взору подкатанные, слепые глаза, что смотрелось жутковато. Обморок. Шулейман позвал его, похлопал по белым щекам, пощупал пульс и выругался от эмоций: медленный пульс еле прощупывался. Всё-таки не выдержал организм издевательства голоданием, сломался, получив нагрузку.
У Оскара в груди сжалось, похолодело. До онемения пальцев пробрал страх от мысли, что сердце Тома, выдержав так много всего, может остановиться столь нелепо. Не позволяя себе поддаться этому студящему страху, Шулейман поднял Тома на руки и понёс к выходу. За ними поспешил растерянный, испуганный Монти:
- Я могу чем-то помочь?
- Беги вниз и открой машину. Ключ в кармане, - ответил ему Оскар и повернулся левым бедром, где в кармане джинсов лежали ключи.
Быстро покивав, Карлос достал ключи и буквально побежал исполнять указание. Шулейман повернулся к стоящему неподалёку, непонимающе и напряжённо наблюдающему за происходящим визажисту:
- Возьми наши куртки, - приказал коротко, и, когда Линн открыл рот, чтобы сказать, что он ему не прислуга, жёстко добавил: - Только попробуй не сделать.
Линн действительно не решился показать характер и ослушаться, хоть и не знал, кто такой Шулейман. Сняв с вешалки куртки, он тоже пошёл за остальными. Том пришёл в себя по пути на улицу, дёрнулся, не поняв с отключки, где он и кто его куда-то тащит. Шулейман лишь крепче прижал его к себе: