- Мне с самого утра сегодня было нехорошо.
- Почему не сказал? – твёрдо, не оставляя возможности увильнуть, спросил Шулейман. – Обещал же.
Том и не собирался увиливать. Не сейчас. Намолчался уже.
- Я думал, что ничего страшного от лёгкого недомогания не произойдёт, что я справлюсь. До фотосессии ведь оставались считанные часы, я не хотел сходить с дистанции перед самым финишем. Ты бы заставил меня поесть или вообще не пустил на съёмку, если бы я сказал, - Том говорил виновато, не поднимая глаз.
- Ты понимаешь, что теперь я не поверю ни единому твоему обещанию?
Том ещё ниже опустил повинную голову, сжался весь.
- Понимаю.
Оскар принёс из ванной весы, купленные Жазель по его указу к выписке Тома из клиники, и поставил на них Тома. Электронное табло показало жуткую цифру – сорок шесть килограмм шестьсот граммов. И это после еды. У Тома сдавило под ложечкой. Это действительно ненормально - заигрался, довёл себя, а Оскар снова с ним носится, пусть и не скрывает своего дурного расположения духа, на руках носит и кормит с рук.
- Прописываю тебе постельный режим, пока не поправишься – во всех смыслах, - сказал Шулейман, вернув Тома на кровать. – Надеюсь, не будешь спорить? – посмотрел строго.
- А…
- Никакого секса, - отрезал Оскар, угадав, о какой детали своего постельного режима хотел уточнить Том.
Том закусил губы и кивнул. Потом осторожно спросил:
- Можно мне в туалет и душ ходить?
- В туалет можно. В душ я буду тебя сопровождать, вдруг упадёшь.
Такой присмотр показался Тому лишним, но он промолчал. Шулейман тоже лёг и обнял его одной рукой, позволяя устроиться под боком. Поняв, что Оскар, несмотря на своё настроение, не отлучает его от себя, Том незамедлительно подлез к нему, пригрелся, положил голову на грудь.
- Спи давай, - сказал Шулейман через пару минут, маскируя нежность и заботу за пренебрежительным тоном. – Вижу же, что хочешь. Я с тобой полежу.
Том закрыл глаза и как по команде уже через полминуты спал. С ним всегда так – когда что-то не так, он начинает много, много, много спать. Будто животное, которое таким образом лечится. Кот.
Оскар некоторое время смотрел на Тома, спящего у него на плече, и поцеловал в лоб. Том поднял голову, посмотрел соловьиными глазами, видно, не проснувшись, вернул поцелуй, коснувшись губами колкой щеки, и снова лёг и погрузился в сон.
Сердце защемило от побежавшей по венам нежности. Оскар улыбнулся уголками губ. Он не сказал Тому, как испугался за него, как испугался, что его потеряет, не захотел тревожить его этим. Том и без этого знал, насколько дорог и насколько нужен.
Сколько пределов пройдено, а Шулейман продолжал подсаживаться на него всё больше, глубже увязать в любви, давно ставшей составным элементом толкаемой сердцем крови. Сильнее любить невозможно, но сколько раз он так думал в прошлом? Больше не думал, смирился, что, вполне возможно, однажды наступит момент, когда не сможет без Тома дышать.
Сегодня – и сейчас, обнимая его, чувствуя его тепло – Оскар на ещё один уровень выше понял, насколько Том для него важен. Без него никак. Оскар уже не мог представить свою жизнь без него, так глубоко Том проник под кожу, став одной из витальных потребностей.
Глава 14
Глава 14
Меня бесит, что ты милый, бесит вся твоя забота,
И поэтому насильно запираю тебя дома.
На тебе эксперименты, чтоб запомнил все моменты;
И не может быть уж дружбы, превратилось всё в психушку!
Nansi, Sidorov, Психушка (Karna.val cover)©
- Оскар, так нечестно! – жалобно воззвал Том к своему любимому доктору и по совместительству мучителю, когда тот пресёк его своевольную попытку встать и вернул на кровать.
Со злополучной фотосессии у Карлоса, прервавшейся потерей чувств, прошли три дня. Том окреп, чувствовал себя отлично, и ему опостылело целыми днями соблюдать постельный режим, тем более что в кровати ему предлагалось лишь спать, лежать без какой-либо цели, читать или смотреть фильмы или какие-нибудь видео в интернете, немалую часть времени в одиночестве.