- Честно, - невозмутимо ответил Шулейман. – Я тебя сразу предупредил, что у тебя строгий постельный режим, пока не поправишься. Ты не поправился.
- Но я прекрасно себя чувствую, - разведя руками, тем же детско-желобным тоном возразил Том.
- Я это уже слышал. А потом ты «совершенно случайно» довёл себя до брадикардии и критического падения давления и упал в обморок от истощения.
- Сейчас я не лгу.
- Мне без разницы, - отмахнулся непоколебимый Оскар. – Твоему честному слову я больше не верю. Будешь соблюдать такой режим так долго, как потребуется.
- Уже не требуется, - вкрадчиво зашёл Том с другой стороны. – Я не буду выходить из дома или подвергать себя большим нагрузкам, но я больше не могу целыми днями лежать.
- Ты. Останешься. В. Постели.
На пятый день стало совсем невмоготу, и Том снова заныл:
- Оскар, я больше так не могу, у меня уже болят все мышцы от бесконечного лежания, особенно попа.
Не врал, от гиподинамии ныло всё, а выделенная группа седалищных мышц страдала больше всего, поскольку большую часть времени он или лежал на спине, или полулежал, или сидел.
- Сам виноват, - безжалостно отвечал Шулейман. – В следующий раз будешь думать головой, а не седалищем, и не будешь проводить над собой эксперименты.
- Я всего лишь хочу немного позаниматься йогой, размять мышцы и кости, а не пробежать марафон. Почему нельзя?
- Потому что. Тебе надо экономить энергию, а не тратить её.
- Да какая там трата?
- Тебе с твоим бешеным метаболизмом хватит.
Том вдохнул и выдохнул, сверля Оскара взглядом, и привёл весомый довод:
- Совсем не двигаться вредно. Мне нужно восстанавливать мышечную массу, ведь именно её в первую очередь съедает организм при голодании, а не накапливать жир. С моим телосложением я буду ужасно выглядеть, если потолстею жиром, тем более неравномерно, а равномерно вряд ли получится.
- С учётом твоей конституции я вообще не уверен, что твой организм умеет завязывать жир, - спокойно парировал Шулейман.
- Умеет, - возразил Том. – Я уже поправился, ты сам видел, - он указал рукой на весы около кровати, на которые Оскар водружал его каждый день. – Едва ли это мышцы, им неоткуда взяться.
- Ты ведь понимаешь, что не переубедишь меня? – вопросил Шулейман, чтобы не растягивать спор на час.
- Я надеюсь, что ты меня услышишь. Я пойду, позанимаюсь, хорошо?
Том тоже решил не затягивать спор, поймав волну Оскара, и встал, чтобы пойти в гостиную, где обычно проводил тренировки по йоге. Не успев отойти далеко, он угодил в крепкие руки своего непреклонного доктора и был возвращён на кровать.
- Нет, не пойдёшь.
- Оскар, так нельзя! – в бессилии воскликнул Том.
- Можно. Будешь пытаться самовольно сбежать – буду ловить и возвращать.
- Оскар, мне надо хоть чуть-чуть двигаться, - повторил Том аргумент, который ранее Шулейман проигнорировал.
- Ты столько пьёшь и бегаешь в туалет, что минимум движения получаешь. К тому же ты не лежишь неподвижно, а ворочаешься, садишься, ложишься, так что здоровью твоему ничего не угрожает.
- У меня мышцы болят, - вновь повторился Том жалобно. – Помнишь, когда-то в центре я пожаловался тебе на это, и ты заставил меня встать и делать разминку?
- Тогда была другая ситуация.
- Я уже страдаю от постельного режима и не нуждаюсь в нём, - продолжал Том попытки убедить. – Значит, он мне больше не нужен.
- Это мне решать. Ты согласился с таким режимом и обещал не спорить. Что, иссякло уже послушание, продиктованное чувством вины, и хочется поскандалить? – Оскар пытливо посмотрел на него.
- Я не хочу скандалить. Но я хочу немного подвигаться, у меня такими темпами скоро крыша поедет.
- Вот только не надо угрожать своим сумасшествием, - хмыкнул Шулейман. – Когда поправишься до пятидесяти пяти, будешь свободен и сможешь начать возвращаться к обычной жизни. До тех пор – постельный режим.
- Но до этого ещё целых пять килограмм! – всплеснул руками Том. – Мне понадобятся минимум пять дней, чтобы набрать столько. Что, я должен буду всё это время лежать?