- Я специально приковал тебя за правую руку, чтобы тебе не напоминало о травматическом опыте, - спокойно ответил Шулейман, не собираясь жалеть.
Сведя брови, Том посмотрел на наручники, с силой дёрнул, проверяя ненадёжную на вид конструкцию на прочность, надеясь, что она окажется таковой и на деле. Но Оскар некачественные вещи никогда не покупал.
- Не дёргай, - сказал Оскар. – Видишь же, что они не отороченные.
Том бросил на него взгляд исподлобья:
- У тебя что, их целая коллекция?
- Эти я недавно купил. Как чувствовал, что пригодятся. Всё, лежи, отдыхай. Можешь заодно подумать о своём поведении, - Шулейман поднялся с края кровати и направился к двери.
- Ты что, так меня оставишь?
- Да. У меня работы на пару часов. Потом вернусь и освобожу.
- Это жестоко, - Том снова надулся.
- Что поделать, - только развёл руками Оскар.
- А если мне понадобится в туалет? – никак не отпускал его Том.
- На полу около кровати лежит твоя пустая бутылка из-под воды. Ты сможешь до неё дотянуться. Пользуйся.
- Ты издеваешься?
- Ты задал мне вопрос, я дал тебе ответ, - отвратительно просто ответил Шулейман и на пороге добавил: – Отдыхай.
- Сволочь! – в сердцах крикнул ему вдогонку Том.
- Ага, я тоже тебя люблю, - не оборачиваясь, отозвался Оскар и скрылся из виду.
Несколько минут Том не двигался и буравил взглядом закрытую дверь. Но, как ни отказывался верить в то, что Оскар [до сих пор!] может так с ним поступить, пришлось смириться с суровой действительностью и своим положением. Вздохнув, Том повесил голову, но через минуту поднял её, ещё раз осмотрел стальной браслет, покрутив в нём запястьем.
Принять действительность, не обманываясь светлыми иллюзиями, не значит покориться и смиренно ждать милости, разве нет? Уже два года как нет. Да и до этого не покорялся судьбе до бесконечности.
Стандартные наручники сидели достаточно свободно на его всё ещё излишне тонком и худом запястье. Покрутив кистью, Том сложил ладонь, как учил Криц, и потянул, пробуя выбраться. «Если не больно, значит, ничего не получится» - прозвучали в голове слова тренера. Кажется, у этого человека всё было через боль, впрочем, совсем не кажется, если вспомнить, какими методами он обучал, одно таскание за волосы чего стоит.
Пятерня застряла на самом широком месте, пройдя в браслет почти наполовину. Том закусил губы, раздумывая пару мгновений, и, взяв паузу, дотянулся до верхнего ящика тумбочки и выудил оттуда флакончик смазки. Распределив прозрачный гель по руке, он снова сложил ладонь и выскользнул из оков, даже терпеть значимую боль не пришлось.
Внутренне ликуя, чуточку злорадствуя и гордясь собой, Том оставил наручники висеть на спинке кровати, поднялся и покинул спальню. Тихо ходил по квартире и прислушивался, ища, в какой же комнате Оскар, чтобы удивить его своим явлением. Вот сюрприз будет! Оскар же уверен, что победил, и Том смирно сидит и ждёт, не в силах ничего изменить.
От азарта и предвкушения покалывало кончики пальцев и улыбкой тянуло губы. Оскар нашёлся в кабинете, сидел за тем столом, что около глубокого, массивного кресла. Том остановился у порога, наблюдая со спины за ним, погружённым с головой в чтение присланных документов и не замечающим ничего вокруг. Потом начал подкрадываться, пригнулся за кресло, обогнул его и юркнул под тяжёлый деревянный стол. Сел на пятки, пригибаясь, поскольку столешница располагалась недостаточно высоко.
Переставал улыбаться лишь для того, чтобы облизать сохнущие от взбудораженности губы, едва не дрожал от азартного, игривого возбуждения. Том не собирался делать ничего такого, что делают на уровне паха, но появление из-под стола показалось ему самым эффектным. Он легко положил ладони Оскару на бёдра и повёл вверх.
Не поняв, что за ощущение, Шулейман опустил взгляд, никак не ожидая увидеть между своих колен под столом голову Тома. Подскочил от неожиданности, ударившись об ребро стола, зашипел и сел обратно в кресло. Крепко выругавшись, Оскар взялся за сердце и покачал головой:
- Ты точно меня доведёшь. Откуда ты взялся?
- К тебе пришёл, - Том широко улыбнулся, невинно хлопая ресницами.
- Как ты снял наручники?
- Секрет, - Том одарил его новой улыбкой и вылез из-под стола.