Забрался на колени Оскару, обнял обеими руками за шею, прижался, прилип клещом. Шулейман обратил внимание на блестящие влажные разводы на правой руке Тома, которые он не смыл.
- Ты смазал руку лубрикантом?
- Да. По нему не только входит, но и выходит как по маслу, - ответил Том, на секунду подняв голову, и снова прилип.
- В нашей паре всё ещё я пошлый? – осведомился Шулейман, косясь на своего не в меру ласкового и изворотливо котёнка, но пока не пытался его скинуть с себя.
- Ты, - без сомнений сказал Том, елозя и пытаясь прижаться ещё сильнее и ближе. – Я редко и в основном случайно что-то такое говорю, а у тебя это неотъемлемая часть стиля общения.
- Я так понимаю, мне придётся смириться с тем, что ты не будешь лежать в постели и ждать, когда я приду?
- Придётся, - выдохнул Том и хитро заглянул Оскару в глаза. – Помнишь, недавно я говорил, что крысы и кошки могут пролезть куда угодно? Запомни эту истину.
- У меня есть и другие наручники, поуже, - многозначительно напомнил Шулейман.
- Они меня не удержат, - без сомнения качнул головой Том. - Кости поломаю, но выберусь.
- К сожалению, я знаю, что ты реально можешь до такого додуматься, - покачал головой Оскар.
- Почему к сожалению? – Том посмотрел на него.
- Потому что быть таким отчаянным вредно для здоровья.
- Мне плохо одному, - вздохнув, вдруг честно сказал Том и уткнулся Оскару в изгиб шеи.
Как после такого его можно прогнать? Никак. Да и нет особой разницы, где Том будет сидеть – на кровати в спальне или здесь с ним.
- Ты нормально себя чувствуешь? – на всякий случай уточнил Шулейман, прежде чем окончательно принять, что Том останется.
Том угукнул. В оставленную открытой дверь просочился Лис, а за ним Космос. Лис как более ласковый пёс положил морду на подлокотник кресла, приобщаясь к моменту единения и ожидая, что и его погладят. Космос лёг в ногах.
Не торопясь немедленно вернуться к работе, Шулейман смотрел на всё это и думал, такой ли жизни он хотел. Да, именно такой. Верная семейная жизнь с Томом, две собаки. Потом ребёнок, и ещё один… Но пока ему бы управиться с одним великовозрастным своевольным дитём.
Оскар скосил глаза к Тому, который то ли задремал у него на груди, крепко, по-детски пронзительно обнимая за шею, то ли решил совсем не шевелиться, чтобы не мешать. Потом посмотрел на Лиса, погладил его по бархатистой морде. Лис лизнул его пальцы, за ним подлез Космос и так же отблагодарил за подаренную ласку, на которую хозяин обычно был скуп.
Шулейман едва слышно усмехнулся сам себе, одной рукой обняв Тома, а второй чеша то одного, то другого пса. Всегда он был независимым одиночкой, но уже два года как добровольно отказался от свободы, потому что обрёл кое-что большее, более важное и дорогое и приятное сердцу. То, не ради чего, а – благодаря чему сделал то, чего от него никто не ожидал, остепенился и был счастлив в серьёзной, ответственной жизни.
Они так и остались сидеть в кабинете, Оскар в кресле, Том у него на коленях. Сначала Шулейман работал, потом на том же ноутбуке смотрели фильмы, прерываясь только на еду. Том отпускал Оскара лишь в те моменты, когда без этого было не обойтись, а после снова лип, лип, обнимал и прижимался, и Оскар совершенно точно не мог сказать, что ему это не нравится. Его совсем не тяготили воспалившаяся ласковость Тома и его вес на коленях часы подряд. Хотелось поцеловать его – глубоко, сильно, прижать к себе по-другому, так, чтобы хрустнули кости и невозможно вдохнуть. Но Оскар был не уверен, что остановиться будет просто, ведь хотел не один Том, потому предпочитал не растравливать и без того имеющееся, чутко дремлющее желание. Достаточно того, что Том жался к нему и периодически елозил на бёдрах.
В постели перед сном Том вновь прильнул к Оскару, прижался всем резко погорячевшим телом к его боку, огладил по животу, провокационно двигаясь вниз.
- Даже не думай, - проговорил Шулейман, скосив к нему глаза.
- Я и не думаю. Я делаю, - ответил Том и прижался ещё жарче, бёдрами к бедру, согнул верхнюю ногу для более тесного, однозначного контакта.
Вместо попытки охладить и вразумить его словами, Оскар просто развернул Тома на другой бок, спиной к себе, пресекая попытки соблазнить, и напоследок довольно больно шлёпнул по попе в качестве профилактики. Том в ответ прогнулся, толкнулся ягодицами назад.