После разговора с другом, когда опустил руку с телефоном, Тому стало немного грустно от того, что корона теперь принадлежит какому-то другому, совершенно постороннему человека. Через годы будет считаться его собственностью безо всяких оговорок и без отпечатка прошлого, потому что ему, Тому, она принадлежала лишь одни сутки.
Шулейман, сидевший рядом на протяжении всего телефонного разговора, поинтересовался:
- Жалеешь?
- Немного, - улыбнувшись с налётом грусти, честно ответил Том. – Она на самом деле была очень красивая, и прикольно иметь собственную корону. Но лучше помочь хорошему человеку, чем быть счастливым обладателем короны, - сказал безо всякого сомнения.
Ближе к вечеру Том зашёл к Марселю в гости забрать документы, подтверждающие сделку купли-продажи, Марсель посчитал, что они должны храниться у него. Перед уходом Тома, выйдя в коридор его провожать, Марсель помялся и от всего сердца произнёс:
- Большое спасибо тебе.
Том взглянул на него и улыбнулся, тронутый степенью искренности и благодарности, звучащей в голосе друга, подошёл и обнял.
- Пожалуйста, - также душевно ответил, не торопясь отпустить из кольца своего тепла. – Только не переезжай из Ниццы, хорошо?
- Не перееду, - улыбнулся Марсель. – Мне нравится здесь, этот город стал для меня вторым домом.
Уличив момент, когда Тома не было дома, Оскар связался с мужем той самой Ирины. Разговаривать непосредственно с новой владелицей короны, которую окрестил «крашеной курицей», посмотрев её фото, он не пожелал, это было излишним.
- Здравствуйте, Фёдор, это Оскар Шулейман.
- Здравствуйте, - на английском ответил мужчина, отвлёкшись от своих дел. – Чему обязан вашим звонком?
- Ваша жена Ирина приобрела одну мою вещь, корону, я хочу её вернуть. Не бесплатно, разумеется. Мы можем это устроить?
- Разумеется, - ответил Фёдор. – Оскар, раз у нас есть общее дело, скажите, мы можем встретиться?..
Следующим днём после обеда Том зашёл в спальню и замер на пороге, увидев – ту самую подаренную-передаренную-проданную корону на своей подушке. Несколько раз моргнул, не выпуская из ладони дверную ручку, не понимая, почему он видит то, чего здесь никак не может быть.
С некоторой настороженностью Том подошёл к кровати и ткнул корону пальцем. Не чудится она, настоящая. Но, если вспомнить, как это было с Джерри, которого он видел и не только, то тактильность не выступает достоверным подтверждением того, что что-то не является галлюцинацией.
«Это не галлюцинация», - сказал себе Том, напряжённо, с непониманием разглядывая непонятно откуда взявшееся украшение.
Но если не галлюцинация, то что? Откуда она взялась? Эта ситуация попахивали легендами о заговорённых [проклятых] вещах, от которых невозможно избавиться. На секунду стало не по себе, но Том отбросил эти глупые мысли: это психиатрические отклонения реальны, а призракам, вампирам и прочему всегда есть объяснение.
Или всё-таки чудится?.. Том ещё раз ткнул корону, вызывающе, насмешливо сверкающую всеми своими драгоценностями. Потом, решив не загоняться и искать объяснение, если не может его найти, взял корону и пошёл к Оскару. Заодно выяснит, есть ли повод беспокоиться: если Оскар тоже видит корону, то всё в порядке; если нет, то… Нет, «нет» не будет. Для галлюцинаций нужен повод, провоцирующий фактор, а его не было.
- Оскар, откуда она здесь? – Том поднял корону. – Ты что, купил новую такую же?
Нежизнеспособное предположение, поскольку корону делали около полугода, но оно было единственным логичным и простым, без мистики и связи с тем, что у него снова что-то в голове сдвинулось не в ту сторону.
Сидящий на диване Шулейман поднял взгляд от экрана телефона и ответил:
- Нет, это та же.
Том дважды хлопнул ресницами и не очень уверенно спросил:
- Ты что, выкупил её?
- Вроде того.
- Зачем? – недоумевал Том, у которого «волшебное путешествие» короны не желало укладываться в голове.
- Потому что мне не понравилась покупательница. Не хочу, чтобы абы кто носил мою корону.
Шулейман забрал украшение из рук Тома, вернулся на диван и надел на себя корону. Поднял подбородок и устремил на Тома взгляд «будут ещё вопросы?». А ему шла корона. В его роскошном, холёном образе только её не хватало; особенно красив был контраст светлого золота и таких же камней с насыщенными пигментом тёмными волосами и загорелой кожей.