- Мне кажется, или мы подошли к первой ссоре в семейной жизни?
- Я не хочу с тобой ссориться, - Том покачал головой. – Я лишь хочу тебя сфотографировать.
Не подумал, что правильно поступить умнее – уступить, закрыть эту ветвь разговора, чтобы в самом деле не поругаться, но так получилось само собой, потому что вопреки поведению Оскара у Тома было хорошее настроение, и ему совсем не хотелось ссориться и выяснять отношения. Ещё и потому не хотелось, что в голове сидело взятое непонятно откуда: «В медовый месяц между нами всё должно [обязано] быть хорошо».
Том посмотрел на рассвет за окном, постепенно набирающий яркость, на Оскара, снова в окно, что-то прикидывая, и сказал:
- Тебе нужно переместиться к окну.
- Я не буду вставать, - чётко озвучил свою позицию Шулейман.
- И не надо вставать, - Том совсем не обиделся на его грубоватый ответ. – Нужно передвинуть кровать к окну.
Он быстро обошёл кровать, готовый приступить к маленькой перестановке, и добавил:
- Помоги мне.
- Нет.
Том посмотрел на Шулеймана так, будто его крайне удивил отказ. Но он быстро откинул это состояние и решительно попросил:
- Оскар, пожалуйста, помоги. Я сам не сдвину её.
- Это здорово, что на третьем десятке ты научился использовать слова «пожалуйста» и «спасибо», но они не в прямом смысле волшебные.
- Оскар, пожалуйста, - повторил Том, просяще смотря на парня.
- Мой ответ – нет.
- Ты поклялся во всём меня поддерживать, - напомнил Том.
- Ага. В горе и в радости, в болезни и здравии, в богатстве и бедности, - отозвался Оскар. – Но про таскание мебели на рассвете там не было ни слова.
- Почему ты не можешь просто прислушаться ко мне и помочь? Оскар, пожалуйста. Вдвоём мы легко передвинем её.
- Я бы не был в этом так уверен. Это во-первых. Во-вторых – перестань страдать фигнёй.
Том подумал пару секунд и сказал:
- Хорошо. Я сам.
- Удачи.
Том одарил издевающегося и явно не верящего в его силы Оскара тяжёлым взглядом и попросил-потребовал:
- Хотя бы встань.
- Я же сказал – не встану. Приступай, раз так хочется.
Том снова тяжело посмотрел на парня, но в этот раз ничего не сказал в ответ. Упёр руки в бока, прикидывая, в какую часть кровати удобнее упираться, чтобы сдвинуть её с места. Впрочем, вариант был только один, и Том не представлял, как правильно двигать такую крупную мебель. Потому Том просто выдохнул для придания себе сил и уверенности и, согнувшись и упёршись руками в край кровати, надавил со всей силы, толкая её вперёд. Кровать ожидаемо не сдвинулась ни на миллиметр и даже не скрипнула.
- Не надорвись, - послышалось со стороны Шулеймана.
Том стиснул зубы и продолжил попытки, но все они были тщетны. Кровать весила около трёхсот килограмм плюс девяносто килограмм Оскара, а в Томе был всего шестьдесят один, у него попросту не хватало сил, чтобы сдвинуть такой вес хоть на полметра.
Упорства Тому всегда было не занимать, особенно в те моменты, когда его лучше не проявлять. Он понимал, что не справляется и едва ли справится, но не сдавался. Пыхтел, терпел боль в мышцах и суставах рук, пришедшую почти сразу, и продолжал упрямые попытки сдвинуть треклятую кровать. Давил всем весом, едва не упал и ударился, когда поехала нога, но подскочил и с тройным упорством кинулся на тяжёлую мебель. Развернулся спиной и ударил кровать задней стороной ног, после чего снова упёрся в её край руками.
Шулейман несколько минут наблюдал за его потугами и в конце концов не выдержал. Порывисто поднялся, подошёл к Тому и дёрнул его за руку, разгибая.
- Это уже никуда не годится, - сказал твёрдо и с раздражением, сжимая тонкое запястье. – Тебе рассказать, что бывает, когда пытаешься носить или двигать неподъёмные тяжести?
- Что, беспокоишься за мою задницу? – не без вызова спросил в ответ Том, крутя кистью в попытке освободиться, впрочем, не слишком активно.
- Не поверишь, но о ней я думал в последнюю очередь, - Оскар внезапно перешёл на спокойный тон. – А в первую очередь я беспокоюсь о твоей спине и руках.
Том тоже поостыл, посмотрел на парня, и неожиданно для Оскара его губы растянулись в милой улыбке.