Том не нашёл, каким словом себя назвать, не закончил высказывание и вместо этого сказал:
- Я сейчас – буду спать. Утром подумаю.
Правы были оба. Шулейман как с цепи сорвался, поэтому Том начал отказывать чаще. Как бы ни пристрастился к регулярной яркой сексуальной жизни, иногда Том предпочитал отказываться от удовольствия и отказывать в нём. Нередко у него получалось настоять на своём. Когда не ломался, балансируя на противоречивой грани между «уже хочу» и «не надо», а задавался твёрдой целью не допустить близости, Том всегда добивался её.
Зачем делал так? Наверное, доказывал своё достоинство и значимость. В их паре Оскар был ведущим и решающим, Оскар предоставлял территорию для жизни, условия и средства, но и Тому нужна была какая-нибудь власть. А единственное, чем он мог манипулировать – это секс. Ему нравилось, что хоть в этом одном-единственном плане Оскар зависим от него и за ним остаётся последнее слово, ведь в конечном итоге именно принимающая сторона решает, быть близости или нет. И иногда Тому необходимо было доказать право на неприкосновенность собственного тела, свои границы – границы свободного человека, который имеет право делать или не делать что-то в зависимости от собственного желания. Доказать (напомнить себе), что его тело принадлежит только ему.
Том победил, они легли спать, и он быстро заснул. Но подсознание неожиданно обрело чувство юмора и пошутило над ним. Тому приснился жаркий и неприличный в своей реалистичности эротический сон, в котором они с Оскаром занимались любовью в той же позе, в которой разговаривали перед сном. И после пробуждения сновидение не оборвалось…
Том бы испугался, если бы проснулся в процессе. Но Шулейман поступил тоньше. Он, приспустив с Тома трусы, лёжа у него за спиной, уверенно ласкал его напряжённый почти до боли член и двигался между его ног, вставив член между худых бёдер, периодически проводил им меж ягодиц.
- Что ты… А… - произнёс Том задыхаясь, не соображая спросонья, что только усугубляло происходящее.
Это должен был быть вопрос: «Что ты делаешь?». Но Оскар понял и так и ответил:
- Ты так стонал и двигался, что я посчитал, нужно тебе помочь, и не смог устоять перед соблазном присоединиться, - произнёс он с усмешкой, не прекращая ласкать Тома ладонью, влажной от выделяющейся смазки.
Тому стало стыдно за себя, но всего на мгновение, а затем его вновь поглотил едва не горячечный жар, центром которого выступала сладко-приятная и нестерпимая пульсация в паху. Это жестоко – такое с утра пораньше, когда только проснулся и уже нет шансов начать мыслить.
Шулейман провёл большим пальцем Тому между ягодиц и ввёл внутрь, легко протолкнув его через податливые, размягчённые, горячие мышцы. Только в этот момент Том понял странную вещь – он подготовлен и смазан.
Как можно не проснуться, когда тебе в зад засовывают пальцы?!
- Когда ты успел? – шокированно и сбито выговорил Том, пусть ответ был очевиден.
- Я посчитал, что нам не захочется тратить время на подготовку, - с хрипотцой в голосе ответил Шулейман, прижавшись губами к его щеке, задевая кожу влажным и острым краем зубов. – Кстати, это твоя собственная смазка.
- Что? – выдохнул Том.
- Твоя, - повторил Оскар, проведя пальцами вверх по его стволу, к верхушке головки, собирая вязкие капли. – Иногда ты течёшь, как настоящая сучка, - сказал и куснул Тома за мочку уха.
Тома от этой резкой пошлости перетряхнуло. Но она не обидела, не отрезвила, а скорее наоборот. Медлить не имело никакого смысла. Когда Оскар взял его за бёдра, Том согнул и приподнял верхнюю ногу, чтобы было проще войти. И через секунду застонал, когда горячая, вожделенная плоть нарушила границы его тела и заполнила, суля плавящее наслаждение и даря его с первых мгновений. Зажмурившись, Том прогнулся в спине и качнул бёдрами назад, показывая, чего и как сильно хочет. Он был более чем готов к отсутствию ненужных сейчас заботы и нежности, и пульсирующий горячечный жар требовал выхода.
Секс получился быстрым, но ярким, вскружившим голову. Не успев отойти от оргазма, Том сел, посмотрел на Оскара расфокусированным и пьяным взглядом и требовательно сказал:
- Прекрати меня развращать.
- А я разве делаю это? – невинно поинтересовался в ответ Шулейман, успевший закурить, и выдохнул в сторону дым.