- Да. Ты делаешь это постоянно и конкретно только что сделал снова.
Шулейман больше не стал отпираться и делать вид, что не понимает суть претензии, и самодовольно произнёс в ответ:
- Я открыл тебе мир большого секса, приучил к качеству и подсадил на себя. Я могу собой гордиться.
- Вот именно – подсадил, - Том едва не засмеялся, но не потому, что шутил, просто его слова вкупе с подскочившим голосом звучали смешно. – Что я буду делать, если ты меня бросишь?
- Если так случится, обещаю, что раз в неделю буду приезжать к тебе, куда бы тебя ни занесла жизнь.
- Это будет «Том, почувствуй себя убогим снова». Больше, чем когда-либо.
- Почему же? – вопросил Шулейман и притянул Тома к себе, усаживая под бок и обнимая одной рукой за плечи. – Раз я тебя выбираю, значит, не такой уж ты и убогий. Я всегда выбираю только самое лучшее. И что-то мне подсказывает, что в ходе таких «свиданий» мы сойдёмся снова, потому что разойтись навсегда у нас хронически не получается.
Что правда, то правда – не получается, никогда не получалось. И хорошо бы, чтобы навсегда – чтобы эта система никогда не дала сбой. Том с беззвучным вздохом улыбнулся только губами и, прикрыв глаза, уткнулся носом Оскару в местечко между плечом и шеей.
После близости неизменно приходило одно неудобство – было мокро и липко. Том поёрзал, пытаясь не концентрироваться на этом чувстве, и выбрался из постели.
- Мне нужно в душ, - зачем-то сообщил Том.
Подумав, он не стал надевать трусы и направился к двери. Дойдя до середины комнаты, почувствовал, что по ногам потекло тёплое. Этот момент – когда из него вытекала сперма – по-прежнему приносил Тому дискомфорт. Но после секса прошло слишком мало времени, мышцы были растянуты и ещё не очень хорошо подчинялись контролю разума.
Около двери Том остановился, обернулся к кровати и Оскару и нахмурился, зацепившись взглядом за свою камеру на прикроватной тумбочке. Что-то было не так. Камера лежала на том же месте, куда он её положил, но объектив был открыт. А Том его точно закрывал, всегда закрывает. Словно подтверждая его страшную и вопиющую догадку, которую Том не успел толком осмыслить, Шулейман потянулся к фотоаппарату, взял его в руки и что-то на нём нажал. Нажал на кнопку «стоп», останавливая запись. Том ни разу не пользовался этой функцией, но камера писала и видео тоже.
- Ты что, записал, как мы?.. – выговорил окаменевший Том, будто фоном чувствуя, как закипает и не дышит.
- Да, - взглянув на него, ответил Шулейман с очаровательной улыбкой подлеца, как будто так и надо было. – Давно хотел это сделать.
Том не сразу нашёл, что сказать. Открывал и закрывал рот, кипя и почти сгорая от негодования.
- Посмотрим вечером? – добавил Оскар.
- Ты… Удали немедленно!
- Нет, - просто отказал Шулейман. – Я что, зря старался?
Он поднял камеру и направил на Тома, делая снимок. Прикрывшись руками, Том выскочил за дверь спальни.
- Я схожу в душ с тобой. Ты как? – как ни в чём не бывало крикнул ему вслед Шулейман.
Прислушался и, не услышав ответа, поднялся на ноги, повесил камеру на шею и пошёл в ванную комнату. Том только собирался начать чистить зубы, стоя у раковины. Привалившись к стене, Оскар снова поднял камеру и нацелил её на Тома.
- Не снимай меня! – Том отскочил от раковины, вновь прикрываясь, пытаясь прикрыться и снизу, и сверху.
Оскар проигнорировал требование-просьбу и сказал:
- Оказывается, это весьма занимательное занятие, - он посмотрел на Тома через видеоискатель. – Кажется, я начинаю понимать твою страсть к фотографии.
Том сорвал с вешалки два больших полотенца, одним быстро обвязал бёдра, а второе накинул на плечи и запахнул. Нахохлился и бросал на Оскара взгляды исподлобья. Шулейман подошёл и потянул за край нижнего полотенца, развязывая его и стягивая. Том попытался удержать полотенце, вернуть на место, но Оскар оказался ловчее. Следом Том лишился и второго полотенца.
- Давно ли ты начал снова стесняться? – спросил Шулейман, отведя руку с полотенцем и не давая Тому его схватить.
- Только что, - буркнул Том, прекратив попытки вернуть себе прикрытие.
Тому было неловко до неприятного от попыток Оскара заснять его нагим, растрёпанным со сна и не только и с потёками спермы на ногах. Последнее служило особенно сильным стоп-сигналом, заставляющим не хотеть быть сфотографированным. Он снимался полностью обнажённым и даже участвовал в живом выступлении, иногда – под особый настрой - ему нравились такие вещи. Но сейчас ему хотелось избежать запечатления в таком виде, сбежать.