Через некоторое время Оскар обратил на него внимание, свесил руку с лежака и запустил пальцы Тому в волосы. Странно, он никогда не питал какого-нибудь особенного интереса к чужим волосам, ни с одной из многочисленных любовниц у него не возникало желания гладить их, пропускать через пальцы, намотать на кулак. Но к Томиным волосам он был явно неравнодушен, ему нравилось пропускать густые, вечно путающиеся шёлковые кудри через пальцы, массировать кожу головы, от чего Том расслаблялся и едва не засыпал. Нравилось хватать за них и держать – о, наконец-то Шулейман мог реализовывать своё давнее желание, поскольку Том избавился от всех своих страхов и только шипел или вскрикивал и выказывал недовольство, если Оскар перебарщивал с силой. Причём Оскару было всё равно, длинные ли у Тома волосы или короткая стрижка, необъяснимая тяга оставалась прежней и желания не менялись – разве что за короткие было не очень удобно держать. Но, что примечательно, так тянуло взаимодействовать Оскара только тогда, когда волосы у Тома были натурального цвета, с блондом он вёл себя значительно холоднее. В принципе, он всегда предпочитал блондинкам шатенок и брюнеток.
Не выныривая из лёгкой дрёмы, Том приподнялся на локтях, чтобы Оскару было удобнее и чтобы самому получить побольше ласки. Повесил голову, выгнув шею, занавесив лицо волосами. Улыбался под надёжной тенью волос, поскольку это так приятно.
Поняв безмолвный намёк-не намёк, Шулейман опустил руку к шее Тома, помассировал, прихватывая, надавливая на мышцы. После чего вернулся к голове, массировал кожу у корней волос, охватывая всё большую площадь, доходя до висков, ушей и чувствительных местечек за ним.
У Тома глаза сами собой закрывались, но не от сонливости, а потому, что это кайф. Он передёрнул плечами и втянул голову в плечи, когда Оскар провёл пальцами у него за ухом, посылая в мозг укол щекотки и по телу мурашки. Шулейману понравилась реакция. Дождавшись, когда Том расслабится и выпрямится, он повторил действие со вторым ухом. Том то ли коротко взвизгнул, то ли хихикнул, снова втянул голову в плечи и наклонил её, сжался, закрываясь от «истязаний». Но потом вновь отдался в умелые руки бывшего доктора, позволяя нежить себя.
Том не подумал, что это может быть хитрый план. Изначально действия Оскара и не были планом. Но, прикоснувшись, так сложно остановиться…
Оскар последовательно надавил на каждую кнопочку позвоночника, продвигаясь сверху вниз, до линии плавок. Повторил путь в обратную сторону, воздействуя немного сильнее. Поднялся с лежака и сел на бёдра Тома, ниже попы. Том настолько расслабился, что, когда на смену рукам пришли губы, не заметил особой разницы и подвоха – наоборот, такие касания были ещё более приятными и потому бессознательно желанными.
Поднявшись к плечу Тома, Шулейман покрыл его поцелуями и добрался до шеи. Не открывая глаз, Том шумно и протяжно втянул носом воздух, чувствуя, что становится жарче. Оскар накрыл его собой, продолжая целовать в шею и жёсткую, тонкую линию плеча, и Том ощутил, что в ягодицы упирается твёрдое. Чужое возбуждение заразно – когда понимаешь, что это тебя хотят. Это однозначное ощущение распалило, усилило собственное возбуждение, переведя его в разряд желания. Желания откликнуться и принять чужое желание, принять в себя.
Том склонил голову, подставляя шею под ласки, и после принял поцелуй в губы, впустил, касаясь языком в ответ. Когда Оскар оттянул его плавки вниз, оголяя ягодицы, Тому было уже всё равно, что они на пляже. Ему и в прошлый – и единственный – раз понравилось. Он хотел.
Безропотно принял и то, что Оскар полностью проигнорировал подготовку, отвёл его ягодицу в сторону и приставил головку к входу. Том сам уже прогибался в пояснице, бесстыдно, развратно приподнимая бёдра в ожидании, подставлялся, точно сука в течке. Но, когда Оскар толкнулся в него, Том не сдержал протяжного стона, не лишённого болезненности. Меньше половины длины, но без смазки и хоть какой-нибудь растяжки и это было слишком ощутимо. Мышцы в ответ рефлекторно сжались, усугубляя неприятные ощущения и препятствуя продолжению вторжения.
Поняв, что так сходу не получится, если он не хочет помучить Тома, Шулейман освободил его от себя и потянулся к своим шортам – благо, забросил их недалеко. Выудил из кармана пакетик с лубрикантом. Том посмотрел на него и спросил: