- Не смотри на меня так, - потребовал Том. Он не сделал глотка, боясь поперхнуться, но и бутылку не опустил.
- А ты не засовывай в рот горлышко, - сказал в ответ Шулейман.
- Я всегда так пью.
В самом деле, Том почти всегда пил так, когда делал это из горла - не прикладывался к горлышку, а полностью обхватывал его губами. Но пил из бутылок Том редко, потому Оскар только сейчас обратил внимание на эту особенность и не смог не провести определённую параллель.
Том вновь поднял бутылку и, коснувшись горлышком губ, шутливо потребовал:
- Отвернись! Или ты хочешь, чтобы я подавился?
Он не злился, но смущался, поскольку прекрасно понимал, какие ассоциации бродят в голове Оскара.
- Не давись, - просто ответил Шулейман.
Решив больше не спорить, Том отпил вина, слизнул красную каплю с горлышка, посмотрев в этот момент на парня. Оскар вопреки требованиям по-прежнему смотрел на него и выглядел заинтересованным. Загоревшись внезапным порывом, Том улыбнулся раскрытым ртом и вновь провёл языком по горлышку бутылки снизу-вверх, неотрывно смотря Оскару в глаза, и ещё раз. Его действия уже совсем не походили на невинное собирание капелек напитка. Проложив влажную дорожку к кромке горлышка, Том скользнул кончиком языка в отверстие бутылки и затем свернул язык вверх, пошло коснувшись его кончиком ямочки над верхней губой.
Обхватил верхушку горлышка губами, продолжая прямо смотреть Оскару в глаза. Приподнял бутылку и медленно погрузил горлышко в рот целиком, двинулся назад, скользя губами по увлажнённому стеклу, и снова наделся до конца. Выпустил горлышко изо рта со звучным влажным звуком, поддел кончиком языка его утолщённую кромку и продолжил свою неприличную, увлёкшую игру.
Шулейман не двигался и ничего не говорил – и Тому не нужно было смотреть ему вниз, - но его расширенные, очернившие глаза зрачки показывали, что шоу произвело на него эффект. На Тома тоже произвело: он хотел переиграть, но заигрался.
Плавно соскользнув со стула, Том встал на колени между столом и Оскаром, меж его разведённых колен. Посмотрел снизу в глаза, не произнося ни слова и ни звука, поставил бутылку на стул между бёдер парня и поцеловал горлышко, снова неглубоко взял его в рот. Это выглядело слишком развратно, с небольшим оттенком извращения.
Убрав бутылку на стол, Том провёл ладонями по бёдрам Оскара к паху, где красноречиво топорщилась ткань шортов, и начал расстегивать кнопки ширинки, после чего потянул язычок молнии вниз. Обнажив напряжённый член, Том наклонил его к себе и, всё так же не разрывая зрительного контакта, провёл языком по головке. Шулейман стиснул зубы, этот волевой жест сдерживания слабости был заметен по движению желвак.
Подув на головку, Том ещё раз лизнул её, обхватил ствол ладонью и медленно наделся на него до тех пор, пока верхушка не упёрлась в заднюю стенку горла. Достал изо рта, провёл по головке губами, задев щёку, оставив на коже влажный след. Он был уверен в своём желании и действиях, но действовал будто бы неуверенно и каждое мгновение бросал взгляды на лицо Оскара. Это добавляло ещё больше огня. Парадоксальная и противоречивая смесь неискушённой невинности и порока – самое возбуждающее сочетание.
Шулейман не выдержал долго, вскоре зашипел сквозь зубы и за плечо оттянул Тома от себя.
- Пойдём, - отрывисто, сгустившимся от возбуждения голосом сказал он, поднявшись на ноги, и потянул Тома за собой в дом.
Комната за террасой была как раз спальней. Оскар дёрнул Тома за руку, подводя к широкой кровати, и пихнул на неё, уронив лицом в покрывало. Когда Том попробовал подняться, он надавил ему между лопаток:
- Лежи.
Да, Тому определённо нравилось такое подчинение. Он улыбнулся блаженно, в предвкушении и только приподнял бёдра, намекая, что пора избавить его от одежды и помогая это сделать. Одежда улетела на пол в считанные секунды. Оскар коленями распихал ноги Тома в стороны, одновременно выдавливая смазку на руку и отшвыривая флакончик на кровать, и навалился на него, вставив два пальца. Из-за единого движения всем телом это проникновение ощущалось полноценным, и Том несдержанно и нетерпеливо гулко застонал и затем уткнулся лицом в покрывало.
Едва начав, Шулейман дёрнул бёдра Тома вверх, ставя его на четвереньки и сразу беря немилосердный темп. Упираясь коленями и ладонями в матрас, Том судорожно вцепился пальцами в покрывало, чтобы не распластаться звездой под напором. Повернув голову, он посмотрел на синеющее за окном небо, которое дёргалось и переворачивалось в такт мощным движениям.