Шоу – не такое громкое – продолжалось заполночь, но Том и Оскар ушли немного раньше. Ушли на малый, пустынный сейчас пляж, где тоже был собран и разведён костёр, за которым, казалось, никто не смотрел, но это было большой иллюзией. Сели прямо на песок. Том смотрел на огонь, склонив голову Оскару на плечо, и здесь и сейчас до последней фибры души ощущал себя на правильном месте и с правильным человеком. Так и должно быть: Испания, тепло тела, о которое греется…
До пляжа доносились звуки исполняемой на испанском цыганской песни. Том тихо напел её:
- Моя песня всегда о любви…
- О чём песня? – поинтересовался Шулейман.
- О любви и свободе, - ответил Том, беззвучно вздохнув и прикрыв глаза.
Он подумал немного и, повернув голову и водрузив подбородок Оскару на плечо, спросил:
- Как думаешь, во мне может быть цыганская кровь?
- Это бы многое объяснило, - усмехнулся тот.
- О чём ты? – не понял и насторожился Том.
Шулейман повернул голову, приблизив лицо к его лицу, и издевательски ответил:
- Не скажу.
Помолчав, он добавил:
- А вообще, аховая парочка получается: еврей и цыган. Надеюсь, что в тебе течёт только чистая испанская кровь, а не вот эта.
- Что ты имеешь против цыган? – Том скосил к парню глаза.
- Ничего, - пожал плечами Оскар. – Если они где-то далеко.
- Так если я решу причислить себя к этому народу, мне придётся уйти куда-то далеко?
- Если ты так решишь и поступишь, я найду твой табор, верну тебя домой, - отвечал Шулейман, сверху смотря на Тома. – И запрещу держать в квартире коня.
Том рассмеялся, представив и себя в таборе, и коня в квартире, и уткнулся носом Оскару в плечо. Потом поднял голову и смешливо спросил:
- А конь-то тебе чем не угодил?
- Он будет нарушать эстетику и гигиену дома.
- И ты запретишь мне его облизывать… - деланно грустно вздохнул Том и вновь опустил голову Оскару на плечо.
- Твои слова наводят на уж очень пошлые мысли…
Том вопросительно выгнул бровь, но через две секунды разгадал посыл Оскара.
- Молчи! – воскликнул, зажав ему рот ладонью, когда Шулейман хотел сказать. – Я не хочу этого слышать.
- То есть я должен страдать в одиночестве? – осведомился тот, когда Том отпустил его.
- У кого разум не в меру пошлый, тот и страдает. Всё честно.
Том снова устроился у Оскара под боком, устроил голову на его плече и добавил:
- Больше ни слова о конях.
Глава 6
Глава 6
Том заново влюбился в Испанию – и в жизнь. Отдых проходил восхитительно и волшебно расслабленно, пока на третий день пребывания на Коста-дель-Соль Оскар не изрёк безо всякого предупреждения:
- Нужно будет купить здесь дом.
В этих словах Том видел, что Оскар вьёт семейное гнёздышко, и это очень напрягло. Том не был готов к такому, не хотел, чтобы всё менялось так быстро; не хотел появления нового, ещё одного напоминания, которое будет бить по мозгам: «Теперь всё по-другому, потому что вы в браке, вы семья».
Глупо в квадрате. Ведь у них уже есть место, где они живут вместе – если семейным гнёздышком можно считать холостяцкое жилище Оскара, куда Том подселился и остался. И Оскар не раз давал понять, что не согласен ни на что менять Францию, в частности Ниццу и свою любимую квартиру в этом солнечно-лазурном городе. Значит, дом в Испании не станет их новым постоянным жильём, а будет всего лишь домом для отдыха. Переживать не о чем. Но всё же…
Вдруг Оскар передумал? Вдруг решил переехать в Испанию – в качестве подарка ему, Тому, или по собственному желанию – и в своей обычной манере скажет о своём решении в самый последний момент, а то и вовсе в дороге или на месте? Том не хотел никуда переезжать – в первую очередь не хотел в Испанию, поскольку перспектива переезда именно сюда угрожающе нависла над головой. Не хотел ничего менять и быть должным радоваться переменам.
Брошенная Оскаром фраза вогнала в лёгкую панику.
Хотелось поставить жизнь на паузу и выйти из кадра покурить. Подумать. Морально подготовиться и примириться с происходящим. Хотелось закрыть глаза, уши и сказать: «Я в домике! Я так не играю!». Но для второго он слишком взрослый – и никто ведь не заставлял его говорить «да», а первое невозможно.