Том не посмел сказать: «А может, не надо?» или спросить: «Зачем?». Остаток дня он гонял в голове мысли о «семейном гнёздышке», загонялся. Снова думал о том, что здорово Оскару, он точно знает, чего хочет, и готов к этой новой жизни. А он, Том, сам – он тоже знает, но… как-то не так.
А назавтра утром вылетели в следующий пункт назначения, и новые впечатления переключили и вновь наполнили душу покоем и искрящим счастьем.
К концу первого дня в Бельгии Том, объевшийся шоколадных конфет с сушёной клюквой и прочими интересными и вкусненькими добавками, вспомнил о своих вчерашних переживаниях и подумал – какая глупость! Подумаешь, даже если переезд в другое место и страну. Он ведь сам говорил, что его дом – квартира Оскара или любое место рядом с ним. Говорил и чувствовал именно так.
Шулейман некоторое время наблюдал за Томом, который сидя устроился на кровати и увлечённо опустошал полукилограммовый пакет с конфетами, любовно выбирая сначала самые вкусные.
- Пожалуй, мне придётся подкорректировать наш маршрут и исключить из него все страны, славящиеся сладостями. – Оскар поднялся из своего кресла, потянулся и забрал у Тома пакет. - А то к концу путешествия ты заработаешь себе проблемы с поджелудочной железой.
- Доктор, хватит меня лечить.
Забрав конфеты обратно, Том снова устроил их в углублении сложенных по-турецки ног.
- На, съешь конфетку, - добавил он.
На коленях подполз к краю кровати, к Оскару, и поднёс к его губам гладкую шоколадную сладость идеальной сферической формы. Скептически смотря Тома, который сейчас так напоминал ребёнка, Шулейман не сразу, но всё-таки открыл рот. Положив шоколад ему на язык, Том вновь опустился на попу и отправил ещё одну конфету себе в рот.
- Вкусно? – осведомился Том.
- Нормально. Но тебе хватит, - с этими словами Оскар выхватил у него пакет.
Быстро среагировав, Том вцепился в пакет и пронзительно обиженно и протестующе замычал. Сложился в клубок, зажав конфеты между животом и коленями, упираясь лбом в постель.
- И зачем мне ребёнок, если у меня есть ты? – проговорил Шулейман риторический вопрос и, не став бороться за конфеты, шлёпнул Тома по ягодице.
Том приподнял голову, сверкнув глазами в лёгком полумраке, и сказал в ответ:
- Со мной ты делаешь то, чего нельзя делать с детьми.
Развернувшись в нормальное положение, Том отодвинулся ближе к изголовью кровати.
- Действительно, мне уже достаточно, - произнёс он, положив пакет с конфетами на тумбочку, и перевёл взгляд к Оскару. – Просто они такие вкусные, что тяжело удержаться…
Не поленившись, Шулейман взял конфеты и унёс их из комнаты, дабы избавить Тома от искушения.
- Спасибо, - улыбнулся Том, устраиваясь полулёжа, опираясь на локоть, когда Оскар вернулся.
Оскар тоже прилёг на кровать, заложив руки под голову, и Том перебрался ему под бок и опустил голову на плечо. В комнате не работала никакая техника, звуки улицы не проникали через закрытую балконную дверь и окна, и Том слышал – но больше чувствовал – как у Оскара бьётся сердце. Около двух минут он прислушивался к этому пульсирующему глухому звуку, считая мерные удары, и, выгнув шею, заглядывая парню в лицо, любопытно поинтересовался:
- Куда мы отправимся после Бельгии?
- В Италию.
- Здорово, - Том довольно и расслабленно улыбнулся. – Я слышал, что там делают самое вкусное в мире мороженное.
Шулейман скосил к нему глаза:
- Ты в каждой стране собираешься посвящать себя исключительно пище?
- Нет. Но вкусная местная еда только прибавит положительных впечатлений от путешествия и точно не повредит.
- Как хорошо, что ты тоже мужчина, - отвечал Оскар, повернув к Тому голову. – Не то, судя по твоему неуёмному аппетиту и вдруг обострившейся страсти к еде, я бы подумал, что у нас будет незапланированное пополнение в семействе.
- То есть ты бы не обрадовался?