- Фу, ну и вонь, – высказался Шулейман, махая перед лицом рукой. – Как ты это ешь? Выбрось.
Том не дал отнять у себя банку, и Оскар сбежал от него на соседнюю скамейку, спасаясь от убийственных ароматов деликатеса и участи жертвы газовой атаки.
- Да, пахнет не очень приятно, но она вкусная, - поделился впечатлениями Том, вполне с аппетитом поглощая сюрстрёмминг, и чистым сердцем повернулся к Оскару, протягивая банку: - Попробуй.
Шулейман предупредительно выставил перед собой руку с поднятым указательным пальцем:
- Не подходи ко мне с этой штукой!
Посмеявшись с его реакции, Том облизнул пальцы, отправил в рот ещё один кусок и, прожевав, сказал:
- Сейчас я доем и… очень захочу тебя поцеловать.
- Не надейся, - ответил Оскар и откинулся на спинку лавки. – И в отель ты поедешь молча.
- Почему молча?
- Чтобы не распространять эти сногсшибательные ароматы.
- Я не страдаю отрыжкой, - немного оскорбившись, ответил серьёзно Том.
- И без неё во рту остаётся вкус и запах съеденной пищи, если только не почистить зубы. У тебя такой возможности сейчас нет, - Шулейман развёл руками.
Том выдержал паузу, неторопливо, смотря перед собой, съел ещё кусок селёдки и сказал:
- Я тебя всё равно поцелую.
В этом противостоянии Том победил. После насильственного поцелуя Шулейман показательно плевался и отирал губы тыльной стороной запястья, но на самом деле всё было отнюдь не так плохо.
Их визит в Российскую Федерацию и перемещения по стране с однодневной задержкой в каждом городе породили слух, что Шулейман намерен расширяться на север и присматривает производства для приобретения. Тамошние олигархи напряглись и приготовились вспоминать молодость и защищать свою собственность. Ничем не подкреплённый, кроме людских языков, слух приобрёл такие объёмы, что Пальтиэль даже позвонил сыну и спросил, что происходит. «А что происходит? – отвечал отцу Оскар. – Спроси у тех, кто придумал эту дурь. Я в свадебном путешествии и ничего не собираюсь здесь покупать, никаких производств точно».
На Украине, как и во всех странах до неё, Том пожелал приобщиться к местной кухне. Вид щедрого шматка сала напугал его, но, испробовав через опасения, Том нашёл вкус этого деликатеса весьма нежным. Только без чеснока – с чесноком слишком резко. И без хлеба: Тому, любителю белой выпечки, чёрный хлеб казался кислым и неприятно влажным. Вареники он обозвал «маленькими мокрыми пирожками». Борщ не понял, только пампушки Тому понравились, но опять же – в них чеснок. Очень оценил Том мазурики (и долго пытался выговорить это слово и смеялся со своих попыток), не считая того, что после них приходила убойная сытость, от которой не хотелось двигаться и клонило в сон. И – снова чеснок, в мазуриках его тоже было немало. Он тут что, везде?
Также Том воспылал энтузиазмом попробовать горилку. Но первая же стопка прошибла мозг едва не навылет и перехватила дыхание.
- Мама дорогая… - выговорил Том, хлопая широко распахнутыми заслезившимися глазами и открывая и закрывая рот, точно выброшенная на берег рыба.
Та водка, которую ему доводилось пробовать, не шла ни в какое сравнение с этим ядрёным эликсиром. Мало прочего, им подали не обычную горилку, а на хрену. Воспитанный на совершенно других продуктах и вкусах Том был попросту не готов к такому.
- Есть такое выражение: «Что русскому хорошо, то французу смерть», - проговорил Шулейман в ответ на его бурную реакцию на горилку. – Может быть, теперь ты перестанешь тянуть в рот всё подряд.
- Так мы же не в России? – немного сдавленно проговорил Том из-за кулака, который прижимал к губам.
- Разница не столь велика.
Отодвинув кулак ото рта Том выдохнул в сторону и налил себе вторую стопку мутного напитка.
- Тебя первый опыт ничему не научил? – поинтересовался Оскар.
- В первый раз всегда сложно, - с достоинством ответил Том и, выдохнув, испил горилку.
Не поморщился, только передёрнул плечами, поставив стопку на стол.
- Наверное, - сказал Том, - эту штуку хорошо пить при болезни – любую хворь изгонит.
- Так… - протянул Шулейман. – Видимо, русский дух заразен, у тебя началось обрусение. Предупреждаю, если процесс продолжится, я отвезу тебя в тайгу и там оставлю. Будешь жить с медведем.