- Нет, - сверкнув глазами, крутанул головой захмелевший Том. – Мы втроём будем жить: я, ты и медведь. В берлоге.
Оскар посмеялся с его слов и придвинул к себе бутылку:
- Тебе хватит.
- Ещё одну, - тут же сторговался Том и потянул бутылку обратно.
Тремя стопками дело не ограничилось. К ночи Том с непривычки разжился сильной болью в животе от обилия жирной пищи и крепкого жгучего спиртного.
- А я тебе говорил – умерь аппетиты, - проговорил Оскар, присев на край кровати, где Том страдал.- Видимо, этой ночью ты будешь использовать задницу исключительно по назначению.
Том через плечо бросил на него тяжёлый взгляд из-под бровей:
- Не издевайся, - сказал и скрючился ещё больше. – Дай мне какую-нибудь таблетку.
Шулейман не мог определить на глаз, с которой частью пищеварительной системы у Тома проблемы, потому вызвал доктора – и очень жалел, что не взял с собой проверенного медика, так как местным не доверял. Но выбора не было.
Зря Оскар сомневался в профессионализме местных врачей и качестве их услуг: от выданной доктором таблетки Тома отпустило через полчаса и он снова начал радоваться жизни.
Том хотел отпраздновать день рождения в этом году, чего у него не было уже много лет, устроить праздник в кругу семьи. Только не знал, что делать с Карлосом, которому ещё два года назад обещал, что двадцатипятилетие отметит с размахом и непременно его позовёт. И что делать с Мирандой, тоже не знал, поскольку он вроде бы часть семьи, но он не всем нравится. Миранду не жаловали: мама, Пальтиэль, которого Том тоже очень хотел пригласить, и – главное – Оскар. Оскар мог просто запретить приглашать Маэстро, что он и сделал, из-за чего едва не дошло до серьёзной ссоры ещё во время их пребывания на острове.
Но все вопросы разрешились сами собой: день рождения пришёлся на время затянувшегося путешествия, о чём Том ничуть не жалел.
Глава 7
Дорогие читатели - не удивляемся, что я обещала главу 6.1, а вышла сразу глава 7. Никакой ошибки, и вы ничего не упустили. Просто текст получился слишком объёмным и полновесным, чтобы быть частью, и я сделала его отдельной главой:)
Глава 7
Под мелодию гитар, в ритме самбы в свете фар.
Te quiero! Te quiero - потуши пожар.
Твой акцент испанский я не забуду никогда.
Повторяю вновь и вновь, эти пару слов:
Te Amo, от заката до рассвета.
Te Amo, ты волнуешь мою кровь!
Ханна, Te amo©
По завершению масштабного трипа внепланово снова отправились в Испанию, навестить Томиных бабушку и дедушку, которые из-за нездоровья дедушки не смогли приехать на свадьбу. Но сейчас сеньор Пио вновь был на ногах и счастлив видеть внука.
В прошлом году Том уже был у бабушки и дедушки, с папой приезжал знакомиться и был затискан, залюблен и торжественно представлен всем многочисленным родственникам и их семьям. Сперва громкость и неуёмная энергия бабушки и дедушки – особенно бабушки – ставили Тома в тупик и заставляли теряться, но потом он приноровился к ним и стал поистине наслаждаться всем этим буйством эмоций.
Тогда Том безоговорочно полюбил Испанию и уклад жизни небольшого городка, откуда родом был его отец, и чувствовал себя дома, пусть приехал впервые в жизни; даже думал о том, чтобы остаться здесь. Понял, что его ему этого так не хватало: семьи, их любви, внимания, заботы. Шума, смеха, простой и понятной жизни в месте, где много солнца.
Том почти решил отпустить Оскара, Ниццу и Францию, всё, что было до, свою безумную жизнь и остаться. Но на седьмой день в доме, где вырос отец, понял, что в этом солнечном и душевном, полном жизни месте ему чего-то не хватает; несмотря на тепло, какой-то части сердца было холодно, одиноко и тоскливо. Он скучал по Оскару – без него. Том позвонил и, преодолевая ком в горле, негромко предложил приехать. Шулейман отнёсся к его идее скептически (ехать в какую-то испанскую провинцию и заселиться в дом к его бабушке и дедушке), о чём не преминул сказать, но на следующее утро приехал.
В тот раз Оскар снял дом, потому что идея совместного проживания не пойми где его всё-таки не устраивала, но на вторую ночь остался и больше не уезжал. Его приняли как родного. И, верно, бабушка Тома – сеньора Сарита, которая и до груди Шулейману не доставала и смотрела на него, задрав голову, была единственным человеком, кто мог заставить его придержать язык и прислушаться. Ей было глубоко всё равно, кто такой Шулейман – для неё он в первую очередь являлся другом и возлюбленным Тома (вина Оскара, что бабушка с дедушкой едва не с первых минут узнали об их отношениях).