Из-за того, что был тогда с Оскаром, сейчас Тому было немного стыдно приезжать к бабушке с дедушкой. Потому что вопреки всем доводам Оскар сумел его совратить, и в самом разгаре страсти под ними сломалась кровать. На шум прибежала бабушка и, ни капли ни смутившись, стоя на пороге, крикнула супругу, что говорила же, что давно пора поменять эту кровать; на её голос прибежал дедушка, а затем и папа.
Том лежал под Оскаром с задранными коленями и членом в заднице, слушал родных и как никогда сильно желал провалиться сквозь землю. Спасибо Кристиану, что увёл своих родителей, тактично ничего не сказал и не обернулся в комнату, прежде чем закрыть дверь с обратной стороны.
Шулеймана же эта ситуация смутила куда меньше, пусть он, в отличие от Тома, ничем не был прикрыт и светил голым задом прямо в дверь, тем самым прикрывая Тома собой, как он после объяснил в ответ на вопрос: «Почему ты с меня не встал?». Мало того – он добился продолжения прерванного секса, и в ходе него Том свалился с края стола, на который был усажен, и отбил себе копчик. Было больно. Никто ничего не сказал и не спросил, но родные обратили внимание на неуверенную и скованную походку Тома и то, что он старался не садиться, а когда присаживался, делал это крайне осторожно. Сгорая от стыда по второму кругу, потому что было понятно, какой причиной родные объяснили про себя происходящее с ним, Том сказал, что упал и ударился, но, кажется, ему не поверили.
Потом Том задавался двумя вопросами. Первый – почему он согласился? Второй – как он не убился? В его сексуальном опыте было немало трагедии, но комедия положений приключилась впервые.
Потому Том ещё в самолёте во время перелёта в Валенсию сказал, что секс у них будет – если будет! – только на полу, чтобы точно ничего не сломать и ниоткуда не упасть. Но сразу без истерик уточнил, что лучше не надо, несколько дней можно и потерпеть. На удивление, Оскар легко согласился с ним.
Едва ступив во двор дома бабушки и дедушки, Том вновь ощутил то самое «спокойна и понятная жизнь», она накрыла с головой и со всех сторон, обволокла, как будто бесшумная и умиротворяющая волна, пропитанная чистым солнцем. Это был прекрасный контрастный отдых от личного самолёта, лучших отелей и прочих роскошных атрибутов жизни с Шулейманом, но главная прелесть заключалась в том, что Оскар был рядом, с ним в этих совершенно не подходящих его персоне простецких условиях.
Том с удовольствием помогал бабушке по дому и дедушке с садом. Сказал, что сам займётся пирогом к ланчу и отправил бабулю отдыхать.
- Спасибо, Том, - благодарно и любовно улыбнулась внуку сеньора Сарита. – У меня что-то так голова болит, верно, надо прилечь.
- Так время же, - пожал плечами Том; по часам сейчас было время сиесты. – Иди-иди, я всё сделаю.
Отправив бабушку с кухни, Том на всякий случай заручился поддержкой гугла и выставил-выложил на стол всё необходимое для приготовления пирога, готовый приступать. Через несколько минут пришёл Шулейман, сел за стол, подперев кулаком челюсть, наблюдая за Томом в образе хозяюшки, подсыпающим муки на раскатываемое тесто. Поднявшись из-за стола, Оскар обошёл его и встал рядом с Томом:
- Давай помогу.
Том поднял голову и взглянул на Оскара, крайне удивлённый его предложением.
- Ты серьёзно? – спросил без тени смеха.
- Почему нет? – также без шуток произнёс в ответ Шулейман, пожимая плечами. – Мне всё равно нечем заняться.
Приняв его ответ, Том кивнул и сказал:
- Помоги.
Закатав повыше рукава рубашки, Оскар встал позади Тома и положил свои ладони поверх его рук, держащих ручки скалки, сжал и вместе с ним покатил скалку вперёд, разравнивая неподатливое тесто. Потом обратно, тоже сообща, словно единый организм, но силу в основном прилагал Оскар, а Том больше направлял их движения.
Туда-сюда. Мерно и так… Том прикусил губу. Возвратно-поступательные непреодолимо напоминали другие подобные движения, и близость Оскара за спиной, его дыхание в затылок, его сильные руки, плавными рывками ведущие скалку и их обоих вперёд-назад, не позволяли отделаться от неприличной ассоциации.