Том сильнее вдавил зубы в прикушенную нижнюю губу и на секунду зажмурил глаза. Что за наваждение?.. Как назло, они молчали, и Том не был уверен, что сможет связно вытолкнуть из себя слово и тем более целое предложение. Пытался считать и петь про себя, но это мало помогало отвлечься. Сердце колотилось частой, толкучей дробью – Тому казалось, что его стук слышен в воздухе; кровь неумолимо, не слушая кричащий «Нет!» разум, приливала к паху, и там ныло и постепенно сладко немело. Хотелось расставить ноги, но Том держал их вместе, как стоял изначально, и всё сильнее сжимал деревянные ручки скалки.
Вперёд-назад… Дыхание… Жар почти прижимающегося к нему тела, обволакивающий и проникающий под кожу, захватывающий в подобный наркотическому плен…
Туда-сюда… Том готов был застонать от того, насколько эта пытка без пытки невыносима. Готов отложить скалку и отойти по ту сторону стола, если бы не упрямство.
Дыхание Оскара за спиной тоже было учащённым и глубоким, отрывистым, и когда его губы будто случайно (?) коснулись шеи, прочертив на алчущей коже горячую линию, у Тома в голове взорвался искристый фейерверк. Мгновенно лишившись воли, откликнувшись, Том закрыл глаза и откинул голову. Бросив скалку, Шулейман обнял его, обвив руками за пояс, и принялся покрывать оголённую, доверчиво открытую шею влажными поцелуями.
- Оскар… - не сопротивляясь, проговорил Том, предпринимая жалкую попытку остановить несущийся на всех порах локомотив.
-Ты ведь хочешь, - прозвучала слева дразнящая, искушающая усмешка, и губы заделы ушную раковину, пустив ещё одну волну дрожи по нервам вниз.
Том снова прикусил губу. Да, хочет, но…
Не ожидая ответа, в котором не нуждался, когда всё и так налицо, Шулейман развернул Тома лицом к себе и завладел его ртом в пылком поцелуе. Том ответил без секундного промедления, то слабо отталкивал, упираясь ладонями в грудь Оскара, то сам тянулся к нему, прижимался, обхватывал руками за шею и за лицо.
- Оскар, сюда в любой момент могут зайти, - найдя в себе силы разорвать поцелуй и соприкосновение тел, сбито выговорил Том.
- Твоя бабушка дремлет перед телевизором, его и здесь слышно, - тотчас крыл его слова и волнения Шулейман. – А дедушка ушёл к соседу.
Прикусив в смятении губу, Том смотрел в его лицо и думал. Решал.
Почему так тянуло поддаться желанию и согласиться? Почему не думал, что сможет отказать?..
Не проронив ни слова, Том кивнул, тем самым дав свой ответ на не заданный вопрос. Поняв безмолвный ответ, дающий полное согласие на всё, Шулейман за руку притянул Тома к себе и, обхватив его лицо ладонями, вновь завладел губами в сминающем поцелуе. Прижимался бёдрами к бёдрам и тягуче-плавно толкался навстречу.
«Почему я это делаю? – вместе с биением крови пульсирующими толчками звучало в голове Тома. – Почему соглашаюсь?».
И он чувствовал, что уже не остановиться. Не потому, что не может отказать, а потому, что не хочет. Хочет. Но, когда Оскар директивно подвёл его к свободной и чистой половине стола, развернул спиной и нагнул, Том успел упереться руками в столешницу, не позволяя себя полностью уложить, и выпрямился.
- Только не на столе. Это уже слишком, здесь всё-таки едят мои бабушка и дедушка.
Как и Том ранее, Оскар кивком выразил согласие с его словами и, взяв за руку, потянул к кухонным тумбам.
- Здесь окна… - вымолвил Том, полагая, что его сейчас нагнут над одной из тумб (и он не сумеет сказать «нет»).
Но у Шулеймана была и иная идея. Ухмыльнувшись уголками губ, он опустился на пол, утягивая Тома за собой.
- Давай так, - Том выбрался из-под Оскара и оседлал его бёдра. – Я костлявый, мне будет больно на полу.
Следом за словами с губ сорвался поражённый смешок: Том совсем забыл о собственных словах «если, то только на полу». Так и получилось. Шулейман не спорил:
- Как скажешь, - чуть кивнул он, вместе с тем моргнув.
Том сам выпутался из штанов и спустил трусы, оставив обе вещи болтаться на одной щиколотке, а футболку вовсе не стал снимать. Оскар притянул его ближе, обхватив за поясницу, после чего, собрав во рту как можно больше слюны, плюнул на руку и завёл пальцы Тому между ягодиц. Том помогал, облизывал пальцы и то и дело заводил руку себе за спину. Смазка была, но она лежала в вещах на втором этаже: Оскар серьёзно согласился обойтись в эти дни без секса и не планировал хитрить, потому не подготовился и не имел в кармане заветного спасительного разового пакетика лубриканта.