- У меня нет детей, - заверил Шулейман. – Я всегда следил за тем, чтобы они у меня не появились.
- Ты уверен? Средства контрацепции не всегда помогают.
- Мне везло. Видимо, несмотря на всё здоровье в остальном, я унаследовал плодовитость Шулейманов, а с плодовитостью у нас беда. Так что детей у меня точно нет, - ещё раз заверил Тома Оскар и усмехнулся: - И, возможно, придётся использовать твой материал, когда мне понадобится ребёнок, если у меня всё окажется плохо, поскольку, судя по твоей семье, а в особенности по её испанской стороне, с плодовитостью у вас полный порядок.
В конце своего высказывания он обнял Тома одной рукой, притянув к себе, и через короткую паузу задал вопрос:
- Почему вдруг ты решил спросить об этом?
Том пожал плечами:
- Я же не знал, что ты умеешь играть на гитаре. Вот и подумал: чего ещё я могу не знать?
- И в первую очередь ты подумал ни о чём угодно, а о тайных детях?
- Помня твой образ жизни в прошлом, эта мысль закономерна, - констатировал факт Том.
Шулейман повернул к нему голову, задавая вопрос:
- Какой была бы твоя реакция, если бы я сказал, что у меня есть ребёнок?
Том подумал некоторое время и ответил:
- Наверное, я бы постарался убедить тебя принять его.
- Забрать его у мамы?
- Нет, - твёрдо качнул головой Том.
- Поселить его с нами вместе с его матерью? – продолжал Оскар пытать вопросами и внимательным, изучающим взглядом.
- Нет, - Том вновь крутанул головой.
- Мне начать жить с ними?
- Нет… - голос Тома совсем потерял уверенность.
Он запутался, зажмурился и мотнул головой:
- Твои вопросы ставят меня в тупик, ты не даёшь мне собраться с мыслями.
- Почему же? – проговорил в ответ Шулейман. – Мне твоя позиция предельно понятна: ты бы хотел проявить заботу об этом гипотетическом ребёнке, но так, чтобы факт его существования не изменил твою жизнь.
«Ты хочешь быть для всех хорошим», - эта фраза, когда-то брошенная Джерри, звучала в словах Оскара.
Том шумно втянул носом воздух. Неприятно, когда правдой бьют в лоб. И хоть Оскар всегда так поступает, пора бы привыкнуть, но Том не всегда мог не реагировать.
- Нет, - твёрдо и серьёзно ответил Том. – Мне бы было неудобно, если бы к нам вселился семилетний ребёнок, а скорее всего ему или ей было бы примерно столько лет, поскольку пик твоего блядства пришёлся до двадцати пяти лет, - он говорил немного резко и отрывисто. – Но я бы предпочёл ущемиться.
Оставив спорную тему, Шулейман улыбнулся:
- Никак не могу привыкнуть к тебе ругающемуся.
Том бросил на него взгляд исподлобья, поднялся и вернулся к разбору вещей. Как это всегда бывало, он быстро остыл и забыл об остром моменте между ними. Перетащив всё ненужное к порогу, Том обернулся к Оскару:
- Помоги мне всё это спустить на первый этаж.
- Я не носильщик, - ответил Шулейман, не поднимая взгляда от экрана телефона, который достал из кармана десятью минутами ранее.
- Но ты сильный.
- Я в курсе.
Том шумно вздохнул, буравя его взглядом и уперев руки в бока, и через паузу, в которую Шулейман бессовестно не передумал, топнул ногой:
- Ну и ладно, - он взял в руки коробку и, развернувшись к двери, бросил через плечо: - Вот надорвусь, ты будешь виноват.
- Не бери за раз много и не надорвёшься, - дал совет Оскар.
Ничего на самом деле неподъёмно тяжёлого среди вещей на вынос не было, Том просто захотел припахать Оскара, что тот видел и потому был спокоен за его здоровье. Но, словно в плохой комедии, через считанные секунды со стороны лестницы раздался грохот.
- Ты там что, упал? – опустив телефон, громко спросил Шулейман.
В ответ тишина. Чертыхнувшись, он поднялся с пола и выглянул с чердака. Том сидел на лестнице в окружении рассыпавшихся вещей, вытянув одну ногу и потирая её бёдро. Вид у него был несколько растерянный, но в своём невыигрышном положении он всё равно держался достойно, будто так и надо – принял такую мину, услышав за спиной шаги Оскара.
Шулейман привалился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди, и спросил: