- На момент первого раза мне было всего восемнадцать, - возразил Том. – Почти ребёнок.
- Почти – не считается, как и тот раз-недоразумение.
Том сильнее выгнул шею, снова посмотрев на Оскара, и спросил:
- Ты ответишь на вопрос? Про звёзды.
- Почему, почему, почему… - вздохнул Шулейман.
Он посмотрел в иллюминатор, раздумывая над возможными причинами отсутствия за ним звёзд, и сказал:
- Думаю, дело в плоскости и угле обзора и освещении салона.
Оглядевшись в поисках стюардессы, Оскар кликнул её и велел погасить в салоне свет.
- Попробуй так, - произнёс он, когда салон погрузился в неплотный мрак.
Том посмотрел в иллюминатор, но и сейчас не увидел звёзд и вздохнул:
- Не видно.
- По идее, должно быть видно при повороте самолёта. Но я не буду просить его лишний раз повернуть.
Том кивнул: да, просить об этом – не лучшая идея, самолёт не игрушка. Шулейман выдержал паузу и поинтересовался:
- Так хочешь увидеть звёзды?
- Это не идея фикс, - честно ответил Том.
Быстро приняв решение, Оскар потянул его за руку и поднялся на ноги:
- Пойдём.
Том послушно пошёл за ним, не понимая, куда они направляются и что Оскар задумал. Зайдя в кабину пилота, Шулейман спросил, можно ли ненадолго погасить здесь свет. Весомых причин отказывать не было, потому главный пилот ответил согласием и погасил освещение в кабине, только приборная панель продолжала светиться разными цветами.
- Смотри, - Шулейман сделал широкий жест в сторону лобового стекла.
Отсюда было видно. Том застыл с приоткрывшимся ртом и замершим дыханием, настолько открывающаяся картина была завораживающей. Чёрное небо и миллионы, миллионы звёзд, ярких и близких, как никогда. Как будто ты среди них.
- Бесконечность и дальше… - одними губами прошептал впечатлённый до предела Том, неосознанно процитировав героя одного мультфильма про живые игрушки.
Это был лучший свадебный подарок.
Оскар, молча наблюдающий за ним, улыбнулся уголком рта, довольный произведённым эффектом, в котором и не сомневался. Том сделал шаг вперёд, но испугался, что нельзя, сделает что-то не так, ведь здесь управление самолётом, здесь всё серьёзно, и обернулся к Оскару:
- Можно мне подойти ближе?
Шулейман развёл руками:
- Это не ко мне вопрос, я не специалист по самолётам.
Оба пилоты разрешили, а второй на всякий случай уточнил:
- Ничего не трогайте.
Мало ли. Они были наслышаны о былых сумасбродных поступках Шулеймана-младшего, кто знает, чего ожидать от его избранника.
Пройдя вперёд с колотящимся и замирающим сердцем, Том остановился перед панелью управления, вглядываясь в бесконечное звёздное небо с этого ещё более близкого расстояния. Потом опустил взгляд к панели, которая в своём многообразии непонятных непосвящённому человеку приборов тоже была весьма занимательна. Всё это было поистине удивительно – созерцать звёзды, находясь в небе, стоя в кабине пилота; видеть так близко, буквально под рукой, приборную панель самолёта, которую большинство людей никогда в жизни не увидят вживую. Он мог даже прикоснуться – не к приборам, но к самой панели.
- Я должен это сфотографировать, - Том развернулся к Оскару, блеском глаз источая восторг и вдохновлённость моментом.
Но через секунду вспомнил:
- Я отдал камеру в багаж… - добавил разочарованно.
- Пойдём, - махнул рукой Шулейман и открыл дверь.
Том вскинул взгляд и поспешил за ним, спросил:
- Куда?
- Туда, где ты никогда прежде не был.
Том не смог придумать, в какое необычное место можно сходить в самолёте, и не ожидал, что Оскар проведёт его в багажный отсек. Шулейман присел на свой чемодан и скрестил руки на груди, ожидая, пока Том достанет свою камеру из сумки. Взяв в руки фотоаппарат, Том едва не вприпрыжку рванул обратно, к впечатляющей до умопомрачения красоте, но почти сразу затормозил, одёрнув себя, поскольку посчитал, что по самолёту не следует бегать. Конечно, резкие передвижения одного человека, тем более с его весом, едва ли смогут вызвать перекрен воздушного судна, но всё же – лучше не надо.