- А под ноги смотреть не судьба?
- Коробка загораживала мне обзор, - ответил Том, не предпринимая попытки подняться и не оборачиваясь. Если играть, то до последнего.
Спустившись к нему, Оскар вздёрнул Тома на ноги.
- Нужно всё собрать, - проговорил Том.
Опустившись на корточки, Шулейман собрал разбросанные вещи, покидал их обратно в коробку и отнёс её обратно на чердак, поставил у порога.
- Оскар, это всё ещё нужно отнести вниз, - куда более мягко попробовал возразить Том против его действий.
Вместо ответа Шулейман набрал номер одного из «теней» - несчастных охранников, которым приходилось жить в машине у дома, пока Оскар с Томом в нём гостили. Их жизнь не превратилась в беспросветных ад лишь стараниями сеньоры Сариты: она кормила «мальчиков» и приглашала в дом. Все вместе покинуть пост телохранители не могли, но по одному с удовольствием бегали в дом к гостеприимной и заботливой хозяйке, которая ухаживала за ними, будто за родными. Шулейман этого не поощрял, но и не запрещал.
- Зайди в дом, на чердак, - коротко распорядился Оскар.
Когда телохранитель ступил на чердак, он отдал указание:
- Эти коробки нужно перенести вниз, к входной двери. Спросишь у сеньоры или сеньора, что с ними делать дальше.
Мужчина удивился такому заданию, но взял коробку и понёс её вниз. Том сидел на полу чуть в стороне от двери, поставив локти на широко расставленные поднятые колени, молча наблюдая за происходящим, и, когда охранник ушёл вниз со второй коробкой, посмотрел на Оскара:
- Я мог бы сам их перенести.
- Сам ты мог бы свернуть себе шею, - без лишних нежностей отрезал Шулейман и добавил: - Ты же хотел, чтобы я помог тебе – я помог.
- Я хотел, чтобы ты сам помог мне их спустить вниз, - без претензии проговорил Том.
Шулейман на это развёл руками:
- У меня в подчинении достаточно людей, которым можно поручить это и любое другое дело. Это ещё один плюс жизни со мной.
В дом они не спустились. Когда коробки закончились и охранник перестал ходить туда-сюда, Том поднялся на ноги и прошёлся по чердаку, заново разглядывая вещи, трогал их, брал в руки. Дойдя до найденной ранее чёрной шляпы с прямыми полями средней ширины, которую некогда носил сеньор Пил, Том покрутил её в руках и надел на голову. Отойдя к заляпанному по краям прямоугольному зеркалу в плетёной оправе, Том поглядел на себя, поправил шляпу, примеряя её с разными наклонами, покрутился немного и, загоревшись одной идеей, убежал с чердака, прежде чем сидящий в кресле-качалке Оскар успел поднять взгляд от экрана телефона и увидеть его.
Переодевшись в чёрную рубашку, которую расстегнул на груди, Том поднялся обратно на чердак и встал перед Оскаром так, чтобы не иметь шансов оказаться вне поля его зрения.
- ¡Hola!1 – задорно, с сиятельной улыбкой произнёс Том, едва Оскар остановил на нём взгляд.
Благодаря загару, приобретённому за время свадебного путешествия, который подчёркивала нарочито расстегнутая рубашка, Том наконец-то стал похож на испанца, а не на крайне удачную, но бледную комбинацию генов, которая не делала его похожим на представителя ни одной из родин. Подобранная одежда и шляпа лишь подчёркивали это сходство и горячую кровь. Выглядел он колоритно: этакая смесь свободного бродяги с большой дороги и благородного разбойника Зорро.
Шулейман не успел ещё переварить его внешний вид, а тут ещё и испанский.
- Почему по-испански? – спросил он.
Том одарил его ещё одной улыбкой и с тенью сожаления покачал головой:
- No le entiendo, señor extranjero. No hablo ninguna de las lenguas extranjeras.2
Оскар недоумевал, не понимая, что Тому стукнуло в голову и что у него на уме сейчас.
- ¿Tampoco me entiende?3 – пытливо склонив голову набок, задал Том вопрос в дополнении к своим предыдущим словам.
- Ты поиграть хочешь? – предположил Шулейман. – Можешь говорить на французском? Я тебя не понимаю.
Получив ответ на свой непонятый вопрос, Том загадочно и довольно улыбнулся и проговорил:
- ¿Entonces, es francés? Había nunca conocido francéses antes.4
- Говори по-французски, - уже не просьбой повторил Оскар.
Том вновь с сожалением покачал головой и развёл кистями рук, раскрыв ладони к небу.
- No le entiendo. Tampoco me entiende. Pero solo las lenguas verbales difieren, y el lenguaje corporal es el mismo y comprensible para todos.5