- ¿Vamos adentro?14 – предложил Том, как будто только что Оскар не сказал то же самое.
Взяв Оскара за руку, он потянул его к калитке.
- Esta es la casa de otra persona. Pero serás mi invitado en él...15
Но, зайдя во двор, Том быстро повёл Оскара не к крыльцу, а за дом, к запасной двери. Натурально оглядывался, будто в самом деле проник на чужую частную территорию и намерен временно обрести там кров вместе со своим гостем.
- Шпионские игры? – усмехнулся Шулейман и, решив подыграть в том, что они незнакомцы, представился: - Оскар.
- ¿Oscar? – Том посмотрел на него, удивлённо изломив брови, и затем приложил палец к его губам. - Sin nombres, por favor.16
Но, выглянув из-за угла и вернувшись к Оскару, противореча себе, он тоже назвал своё имя:
- Tom.
- Том, - с его именем на губах улыбнулся Шулейман. Эта игра заводила. Определённо.
Том вновь прижал палец к его губам:
- Silencio.17
Пробравшись в дом будто вор, он позвал Оскара за собой и повёл наверх, закрыл за ними дверь чердака. Оба были мокрые, не насквозь, но верхнюю часть тела ливень изрядно подмочил; у Шулеймана на лице и шее поблёскивала не высохшая вода, которую он не успел стереть, от чего Тома спасла шляпа. Прежде чем Оскар успел задать напрашивающийся вопрос: «Что дальше?», Том в два шага сократил расстояние между ними и вновь припал к его губам жаждущим, глубоким поцелуем, трепетно обхватив его лицо ладонями и пальцами растирая влагу по горячим, колючим щекам.
Оскар обхватил Тома так сильно, что что-то хрустнуло, на мгновение оторвал от пола, потянув к себе в свёртывающем мозг желании прижать ближе, захватить, вплавить в кожу. Том не ойкнул, лишь вздохнул чуть громче от щелчка в пояснице, всем отсутствием сопротивления давал понять, что испытывает то же желание. Тоже жался к Оскару – грудью, животом, бёдрами.
Вдруг разорвав поцелуй с мучительным влажным звуком, Том вывернулся из рук Шулеймана и спиной вперёд начал отступать. Остановившись подле противоположной стены, он улыбнулся уголком губ и взялся за первую застёгнутую пуговицу на рубашке, медленно продевая её в петлю, затем расстегнул вторую, не отводя от лица Оскара взгляда тёмных, пожирающих глубиной, сверкающих масляным огнём глаз.
Шулейман смотрел на него как завороженный, не в силах ни отвести взгляд, ни пошевелиться. Такие глаза – это противозаконно. Такие глаза вкупе с таким взглядом – расстрел на месте.
Подумалось об испанской инквизиции. Тома с его неправильной и неприличной для мужчины красотой точно отправили бы на костёр, не понимая, как такое создание может существовать без вмешательства дьявола. А Джерри с лёгкостью бы сошёл за ведьму; соблазнил бы верховного судью и в последний момент улизнул, избежав и постели, и казни.
Полностью расстегнув рубашку, Том вытащил её из штанов и сбросил на пол. Продолжая хранить молчание, спустил и стянул штаны, под которыми не было белья. Обнажившись, Том оставил только шляпу и, отступив к стене, опёрся на неё лопатками, бросил на Оскара долгий взгляд.
Поняв приглашение без слов, Шулейман направился к нему, на ходу расстёгивая ремень. Подхватил Тома под бёдра, резко прижимая к себе, и Том обвил его ногами и руками придержался за шею.
После случая на кухне Оскар решил перестраховаться и на всякий случай иметь при себе смазку. Как в воду глядел, что Том не сумеет остаться верным собственным словам. Прижимая Тома к стене и одной рукой поддерживая под попу, второй рукой Шулейман нашарил в кармане пакетик лубриканта и зубами надорвал его.
- Держись, - сказал Оскар, и Том обхватил его крепче.
Через пару мгновений Том ощутил мокрое, прохладное от не успевшего согреться геля прикосновение между ягодиц и выгнулся и зажмурил глаза в сладком нетерпении, когда в него вторглись пальцы. Оскар размазывал смазку снаружи и старался собрать и запихнуть внутрь как можно больше геля, продолжая удерживать Тома одной рукой. Отшвырнув выжатый и измятый пакетик, он расстегнул джинсы, приспустив их вместе с трусами, и, приподняв Тома, опустил его на себя.
На медленный, плавно набирающий силу секс не было ни времени, ни выдержки. Том подлетал от каждого толчка, ударялся затылком и позвоночником, обдирал спину о деревянную обшивку стены. Хватался за Оскара и хватал ртом воздух, стремительно выгорающий вокруг них. Выгнувшись, упёршись плечами в стену, поднял руку над головой, пытаясь нащупать что-нибудь и зацепиться, чтобы обрести точку опоры и мочь двигаться навстречу. Но стена была голой.