Том прикусил ткань трусов, оттянул зубами и затем нырнул в них рукой, и Шулейман вынужденно вновь вздохнул и на миг прикрыл глаза. Сколько раз ему делали минет в машине, в том числе на внушительной скорости? Оскар при всём желании не смог бы вспомнить всех дам, чьи головы бывали у него ниже пояса. Но сейчас ощущения от ещё не начавшихся основательно ласк были особенными, такими, что ему впервые было не очень просто удерживать внимание на дороге. Потом, когда поедут, обязательно включится: он в любом состоянии первоклассно водит, проверено сотни раз, но сейчас… Сейчас хотелось, чтобы пробка не рассасывалась, или вывернуть руль и съехать к какой-нибудь уединённой обочине, где им ничто не помешает.
Том провёл по ткани белья языком, держа в ладони ствол, поцеловал в уздечку. Почувствовав напряжение мышц ноги, нажимающей педаль газа, и движение автомобиля вперёд, он так же быстро, как юркнул под руль, вынырнул из-под него, вновь бегло оглядевшись.
- Всё, - известил Том, поправив на Оскаре трусы, и вернулся в нормальное положение на своём кресле, пристегнул ремень безопасности.
- Не понял? – произнёс Шулейман, непонимающе и явно недовольно глянув на него.
- Я думал, успеем, - с невиннейшим ангельским видом ответил Том. – На ходу я продолжать не буду, не хочу тебя отвлекать, это опасно.
- Растравленное и неудовлетворённое возбуждение отвлекает меня куда больше.
Том лишь пожал плечами всё с тем же видом ангелочка и лёгкой гаденькой улыбкой на губах. Внутренне он ликовал – сладкая месть удалась, причём совершенно безвредная, что дополнительно приятно.
- Дай тапочку, - протянул руку Оскар, второй держа руль.
- Зачем?
- Дай, - Шулейман требовательно пошевелил пальцами.
Чувствуя, что ничем хорошим для него просьба Оскара не обернётся, закрыл разговор своим молчанием и деланием вида, что увлечённо смотрит в окно и ничего не замечает и не слышит. Но не тут-то было. Не поленившись, Шулейман резко свернул к обочине, тормознул и, сняв с ноги туфлю, и приложил Тома, неосмотрительно повернувшегося к нему спиной, подошвой по лопатке.
Том подскочил на месте, расширив глаза, и обернулся:
- Я тебе что, животное?! – воскликнул удивлённо и негодующе.
- Ага, очень шкодливое, - отозвался Оскар, бросил туфлю на пол и сунул в неё ногу.
- Скажи спасибо, что я понимаю, что тебя не следует толкать и бить, когда ты ведёшь.
Шулейман ухмыльнулся и убрал обе руки с руля, подняв их.
- Бей.
- Оскар! – испуганно и требовательно крикнул Том, ещё шире распахнув глаза.
Тот коротко посмеялся и спокойно вернул руки на руль. Том укоризненно покачал головой и сказал:
- Не делай так больше.
- Я для тебя стараюсь, а ты не ценишь, - притворно фыркнул Шулейман.
- Сложно ценить то, что пугает до замирания сердца.
- Боишься скорости? – осведомился Оскар.
- Боюсь находиться в неуправляемой машине на большой скорости.
- Забавно наблюдать за изменчивостью твоей многогранной личности: то одной стороной повернёшься ко мне, то другой… Сейчас в тебе говорит крысиная сущность.
- «Крысиная сущность» поступила бы умнее: промолчала и потом красиво отомстила, - довольно едко ответил Том.
- А ты разве не это только что сделал? – Шулейман указал взглядом себе вниз.
Именно это. Поступил согласно поведению себя-Джерри и испытал от этой маленькой пакости такое же удовольствие, какое он испытывал, делая что-то, доказывающее, что он круче.
- Именно это, - подтвердил Том, вновь приняв довольный вид, и глянул на Оскара. – И удар ботинком я тебе тоже припомню.
- Это было заслуженное наказание.
- Я тебе не кот, чтобы наказывать меня такими методами.
- А кто ты? Зверушка моя, кусачая, царапающаяся и вредная… - протянув руку, Оскар потрепал Тома по волосам, облапал за лицо.
Том дёрнул головой, уворачиваясь, и сомкнул зубы на ребре его ладони. Шулейман отдёрнул руку, но даже легко и в шутку не пихнул и не ударил в ответ.
- Говорю же – кусачий, - без намёка на злость проговорил он и усмехнулся, махнув рукой. – Иди сюда, чудовище ты моё.