Том посмотрел на него, на дорогу и снова на него, решая, как поступить. Шулейман похлопал себя по плечу, обозначая место, куда Том должен пристроиться. Подумав-подумав, Том всё-таки послушался, пускай не было удобно сидеть в таком положении, наклонился через пространство между креслами и опустил голову Оскару на плечо. Но напоследок показал характер:
- Купи машину с задним сиденьем, чтобы мне было, куда уходить, когда ты так себя ведёшь.
Оскар тихо усмехнулся себе под нос, не отрывая взгляда от дороги, и вместо любого ответа нашёл окольцованную руку Тома и сжал, отчего камни впились ему в ладонь.
Том забыл спросить, куда они направляются, и только в городе, по многочисленным указателям и вывескам на местном языке, кажущимся странным, понял, что они прибыли в Чехию. Как Оскар и обещал, заехали в магазин, куда Тому было немного неловко заходить в тапочках, но внутри никто даже полувзглядом не показал, что что-то не так. Статус решает всё. Под руку с Оскаром Том мог бы явиться хоть без штанов, и все бы делали вид, что так и надо.
Сразу из магазина поехали к месту деловой встречи, уходящему в небо зданию из стали и зеркалящего стекла. Вместе с двумя телохранителями Шулеймана поднялись на предпоследний этаж, где их встретила обаятельная брюнетка в телесной юбке-карандаш и приталенном чёрном пиджаке – то ли секретарша, то ли чья-то личная ассистентка.
Том не задумывался, что же он будет делать и где находиться, пока Оскар будет на своей встрече. Но то, что тот потянет его с собой, стало для Тома полной неожиданностью, которую он не успел как следует осмыслить, не успел понять, как к ней относится, и подумать, как себя вести, поскольку Оскар не спрашивал и не ждал. Кивком остановив охрану от дальнейшего сопровождения, Шулейман взял Тома под руку и быстрым, уверенным шагом пошёл к двустворчатым дверям.
- Том Каулиц, - первым делом после приветствия представил Оскар Тома, - мой партнёр.
- Guten Tag, Herr Kaulitz*, - на чистом, приятно рокочущем немецком поздоровался ближний мужчина.
Том даже немного заслушался, машинально пожимая протянутую руку, и произнёс ответное вежливое приветствие. После всех приветствий расселились за столом. Том также был усажен за большой круглый стол, по левую руку от Оскара. Всего мужчин по ту сторону стола было пятеро. Двое были черноволосыми и бледными, довольно похожими между собой, если не присматриваться к чертам лица. Третий был также черноволосым, но смуглым, и причёска его цвета вороного крыла была густа, буйна и удлинённа. Четвёртый – тот, кто первым поздоровался с Томом – светловолосый, с трехдневной щетиной и мягкой, магнетической харизмой. Пятым был переводчик для смуглого мужчины, который явно не являлся немцем – скорее всего, итальянец, Том сделал такой вывод. Он прекрасно, пусть и с некоторым акцентом, изъяснялся на немецком, но, видимо, не очень хорошо понимал язык на слух.
Все мужчины, как один, были облачены в костюмы: три чёрных, синий на блондине и цвета молочного шоколада на переводчике. Одетый во всё тёмное Том не бросался в глаза, а Шулейман в своём излюбленном стиле кэжуал и с вызывающим блеском бриллиантов на циферблате часов ярко выделялся в этом помещении. По понятиям Оскара, это была не та встреча, на которую обязательно одеваться официально.
Том не понимал, для чего он здесь – в качестве аксессуара? Так и Оскар сказал в ответ на осторожный уточняющий вопрос одного из мужчин: «В каком качестве здесь Том?» - просто сопровождает, никакой функции он не выполняет.
Все разговоры велись на немецком, потому Том понимал каждое слово. Но предпочёл бы не понимать. Он не понимал, что здесь делает, и не хотел слышать ничего, что обсуждается тут за закрытыми дверями. Спасало только то, что Том очень абстрактно представлял, чем же занимается Оскар (что собой представляет вся империя Шулейманов) и в теме был не в зуб ногой. В основном речи всех присутствующих были для него набором сложных слов, в которых он потом мог бы разобраться, заручившись соответствующей литературой, но сейчас даже не пытался этого делать и старался ничего не запоминать. Отгородился внутренней ширмой, чтобы все слова звучали белым шумом, коим, по сути, и являлись для него.
Не надо ему в этом разбираться и слушать тоже не надо. Меньше знаешь – крепче спишь и дольше живёшь. И Том просто не хотел знать, в чём же заключается работа Оскара, это не его дело и сунуть нос в него не нужно. Он прислушался к некогда сказанному Оскаром: «Не лезь» и никогда не заглядывал в экран телефона или ноутбука и не подслушивал телефонные разговоры. Но сейчас у него не было выбора – вот оно, разворачивается вживую вокруг него, не отвернуться и не уйти…