Оскар не вмешивался и подождал, пока Том сделает все фотографии, которых требовала его душа, после чего они вернулись в салон. Том просмотрел первые три фотографии – фотографии неба – и отложил камеру на столик, взял бокал с шампанским и сделал глоток.
- Это был самый лучший подарок, - повернувшись к Оскару, сказал Том с благодарной и искренней улыбкой. – Спасибо.
- Всегда пожалуйста. Не думал, что тебя настолько легко сделать счастливым.
- Не так уж и легко, - возразил Том. - Для того, чтобы подарить такие впечатления, у человека как минимум должен быть личный самолёт.
- А ты не промах, - коротко посмеялся Шулейман.
Том помолчал, сделал ещё глоток и продолжительно посмотрел на Оскара поверх бокала, сомневаясь, озвучивать ли блуждающую в голове глупую прихоть. Всё же решил сказать:
- Знаешь, чего бы я ещё хотел? – произнёс Том. – Я бы хотел потрогать штурвал.
- Почему сразу не сказал? – Оскар ни капли не удивился и не посчитал его желание бессмысленной глупостью.
- Пилот же сказал ничего не трогать, - пожал плечами Том. – И я тоже думаю, что нельзя. Вдруг я там что-нибудь случайно сдвину или нажму… - он зажмурился и мотнул головой. – В общем, не надо.
- Как хочешь. Но там наверняка должны быть какие-нибудь предохранители.
Шулейман тоже взял свой бокал, залпом осушил и поставил обратно. Том устроил голову у него на плече, потом поднял и спросил:
- И всё-таки – куда мы летим?
Оскар усмехнулся уголком рта и наклонился к Тому:
- Не скажу, - ответил, прижавшись губами к его уху. – Поумерь своё любопытство.
Прикосновение вкупе с насмешливым полушёпотом пробежало по нервам раздражением. В совершенно определённом смысле раздражило. Том вздрогнул, отстраняясь, и глянул на Оскара исподлобья. Шулейман притянул его обратно к себе:
- Не нравится? – поинтересовался, вновь прижавшись губами к уху Тома, издеваясь. – Или наоборот – нравится?
- Сейчас – не нравится, - не слишком убедительно буркнул Том, выворачиваясь из его рук.
- Я бы поспорил.
- Нельзя быть таким озабоченным.
- Кто бы говорил, - фыркнул в ответ Оскар.
Можно было бы уточнить, что он имел в виду. Но что-то подсказывало Тому, что Оскар намекает на его позорный проигрыш в глупом прошлогоднем споре, когда он не выдержал уже на четвёртой неделе воздержания, а на самом деле куда раньше, и едва не тронулся умом. А судя по тому, как вёл себя – тронулся.
- Один раз ничего не доказывает, - ответил Том, талантливо делая вид, что верит в собственные слова. Он почти верил. – Тогда я был молодой и неопытный, - добавил, скрестив руки на груди. – Ты сам говорил, что в двадцать четыре года не выдержал бы.
- Я бы предложил повторить спор и проверить. Но не сейчас. Медовый месяц я планирую провести совсем не так.
С лёгкой усмешкой на губах Оскар потянулся к Тому, поцеловал в скулу. Том снова вывернулся из его рук и отсел в угол дивана – подальше от конкретного греха. Не глядя на Оскара, он расстегнул смокинг и развязал бабочку, оставив её висеть на шее. Они так и не переоделись после свадебной церемонии и торжества.
Шулейман опрокинул в себя ещё один бокал шампанского, которое для него было что газировка, и подсел к Тому. Привлёк его к себе, повернул, зарывшись пальцами в отросшие, аккуратно уложенные волосы на затылке. Вновь поцеловал в скулу, в щёку и в губы, просто прикоснулся. Слегка улыбнувшись, Том потупил взгляд, спрятавшись за ресницами. Но Оскар не позволил ему прятаться, тронул за подбородок, побуждая поднять голову, и поцеловал уже по-настоящему и взрослому. Том принял неторопливый и тягучий поцелуй и ответил, почувствовал руку Оскара у себя на спине под расстегнутым смокингом.
- Всё, хватит, - Том отстранился и облизнул губы.
Оскар не послушал, принялся целовать в висок, ухо и шею, не выпуская из рук, оглаживая и прихватывая.
- Оскар, ну! – Том встрепенулся в его руках.
Шулейман остановился и заглянул ему в глаза:
- Что?
- Сейчас не время и не место, - ответил Том, надеясь, что Оскар его поймёт и услышит.