На протяжении всей долгой встречи Том не произнёс ни слова – а к нему никто и не обращался, будто он в самом деле был аксессуаром или безмолвной и безмозглой декоративной зверушкой. Смотрел то в стол, в полуматовой поверхности которого при большом желании можно было разглядеть своё тёмное отражение, то куда угодно. Изучил каждую деталь в этом большом и светлом аскетичном кабинете, оформленном в популярном лаконичном стиле.
Для него так и осталось загадкой, почему же встреча с немцами (или то швейцарцы из немецкоговорящей части страны?) и итальянцем происходит в Чехии.
- Зачем это было? – спросил Том, когда они сели в машину. На улице уже стемнело.
Положивший руки на руль Оскар повернул к нему голову с уточнением:
- Что?
Правая рука завела двигатель, и автомобиль тронулся с места.
- Моё присутствие на этой встрече, - пояснил Том.
- У тебя был такой несчастный вид, когда я собирался уходить, что я не смог оставить тебя одного, - как нечто само собой разумеющееся объяснил свой поступок Шулейман.
- С чего ты взял, что у меня был несчастный вид? – серьёзно защитился в ответ Том.
- С того, что твоё счастливое или нейтральное настроение выглядит по-другому.
Шулейман выдержал паузу и подкинул провокацию:
- Давай, спроси: с чего я взял, что ты был несчастен из-за меня?
Том не взвился в ответ. Сложил руки на груди, подобрался и, смотря на свои колени, подтвердил:
- Да, мне было грустно оставаться одному, потому что я привык, что ты всегда рядом. Но я так и не понял, зачем ты потащил меня с собой на эти… переговоры, - он взглянул на Оскара. – Я там был не в тему и чувствовал себя глупо.
- Привыкнешь. Походишь со мной, разберёшься во всём, а там сделаю тебя своим ассистентом, и тебя будет ждать большое будущее. Особенно большое, если меня не станет, поскольку сможешь не только получать прибыль, но и управлять.
Тому показалось, будто у него над ухом прогремел гром: низкий, пробравший ударом. Он медленно повернулся к Оскару, посмотрел широко раскрытыми глазами, напряжённым взглядом.
- А меня ты не забыл спросить, хочу ли я этого? – спросил шокированным тоном, готовый отбиваться от навязываемого «счастья».
- Какой идиот откажется от такого шанса? – фыркнул Шулейман и глянул на Тома. – Ты ведь не идиот?
Том хотел ответить – сказать, что ни черта не согласен и прямо сейчас убежит, если Оскар будет его насиловать. Но Шулейман заговорил первым:
- Успокойся, - осадил он готовую разразиться бурю, наполнившую воздух электрическим напряжением. – Шучу я. Я в курсе, что ты человек творческий, и меня это всецело устраивает. Даже если бы ты попросил, я бы не пристроил тебя к себе. Потому что не надо тебе в это ввязываться. А без меня тебя просто сожрут.
- Не сожрут, - ответил Том, уязвлённый тем, что Оскар по-прежнему думает о нём так – как о ни на что не способном размазне. – Но я сам этого не хочу.
- Удачно, что наши взгляды по этому вопросу совпадает.
У Тома сложилось впечатление, что Оскар остался при своём – невысоком – мнении о нём. Этот разговор получался тяжёлым и выматывал душевные силы. Шулейман вёл машину, Том молчал, думал. Недолго.
- Оскар, ты говорил, что для моей же безопасности мне не надо знать про твои дела, - проговорил Том, развернувшись к парню корпусом и коленями. – И сейчас тоже сказал, что не хочешь меня вмешивать в них. Тогда зачем ты взял меня с собой, чтобы я всё слышал? – он искренне не понимал.
- Тебе не нужно знать ту информацию, которая хранится только у меня в голове или на ноутбуке, - спокойно объяснил Шулейман. – А в том, что обсуждалось на сегодняшней встрече, нет никакой тайны: со дня на день наши решения будут официально обнародованы.
Том кивнул, принимая ответ, опустив в задумчивости голову, и снова обратился к Оскару:
- И всё же, почему ты в последний момент изменил своё решение и не оставил меня дома? Только не повторяй, что пожалел меня. Не верится, что дело исключительно в этом.