- Они связывают нас, связывает официальный брак, и мне уже никуда не деться, даже если захочу. Меня это немного напрягает. Я бы предпочёл, чтобы мы и дальше просто жили вместе и были любовниками, без всего этого.
- Ты не хотел вступать в брак? – задал вопрос также посерьёзневший, удивлённый откровениями друга Марсель.
Том отрицательно покачал головой, в том числе окончательно признаваясь в этом самому себе. Не хотел. И по-прежнему не хочет, только обратного пути уже нет.
- Тогда зачем ты согласился? – спросил Марсель.
Том пожал плечами, отведя взгляд и наклонив голову к плечу.
- Потому что этого хотел Оскар. Я не хотел его обижать и убедил себя, что с заключением брака ничего не изменится. Между нами действительно ничего по факту не изменилось, но… Мне сложно, сложно на этой невидимой привязи.
Он выдержал паузу, закусив губы, снова постучал по краю блюдца – пальцем, потому беззвучно.
- Я слишком молод для брака, мне так кажется, только это оправдание я могу себе найти. Оскар старше, он готов к браку и семейной жизни, он планирует детей. А я… Я не готов. Я хочу быть с ним до конца, но меня пугает слово «навсегда». Такая вот глупость…
- Наверное, бессмысленно говорить это сейчас, но тебе стоило поговорить с Оскаром до свадьбы.
Не поднимая голову, Том взглянул на друга. Да, стоило, и в момент предложения он дал понять, что не горит желанием вступать в брак, но Оскар объяснил, успокоил, и он сам принял решение согласиться. Но ему снова неймётся, потому что всё же это решение было принято не от собственного желания…
- Или поговори с ним сейчас, - добавил Марсель. – Объясни всё.
- Нет-нет, - Том помотал головой, поднял руки. – Оскар всё равно скажет, что я себя накручиваю, и успокоит меня, но моего равновесия надолго не хватит. Так было, когда он мне сделал предложение – поэтому я его принял, и непосредственно перед свадьбой я тоже жутко психовал. Да и что я ему скажу? – вскинул взгляд, впился им в друга. – «Мне нужна свобода и пути для отступления»? Такое нельзя правильно понять, потому что это в принципе неправильно, это плохо. Мне раньше надо было думать, но я дважды сказал «да» по доброй воле. Мог бы перед алтарём засомневаться и отказаться – это было бы ужасно, но я мог. А сейчас уже поздно. Тем более я не хочу разводиться и уж точно не хочу, чтобы Оскар так подумал. Я бы хотел, чтобы бы не были женаты, но время назад не повернуть и Оскара не изменить.
Том выдохнул, прикрыв глаза, чувствуя, как от эмоций долбится в груди сердце. Кажется, он выпалил всю эту речь на одном дыхании.
- Я зажрался? – спросил, слабо улыбнувшись, взглянув на друга.
- Немного, - вернул ему такую же сдержанную улыбку Марсель.
- Да ладно, говори как есть.
- Я не могу так сказать, поскольку не знаю, что происходит между вами с Оскаром, - Марсель стал серьёзным. - Может, у тебя есть причина не хотеть быть с ним в браке.
Том снова опустил взгляд к своей чашке с кофе:
- В том-то и дело, что у меня нет причин. Оскар хорошо ко мне относится и если меняется, то только в лучшую сторону. Он любит меня, заботится обо мне, иногда даже чересчур, я всё время это чувствую. Мне не на что пожаловаться. – Том развёл руками. – У меня есть всё, но мне этого мало, потому что много. Потому и говорю – зажрался.
- Только если совсем чуть-чуть, - ответил вновь заулыбавшийся Марсель, склонив голову набок и подперев кулаком скулу.
- Хороший ты друг, - Том тоже просветлел; с души поднялся гнетущий камень. – Никогда слова плохого не скажешь. Только помощь мою принимать отказываешься, - глянул на друга якобы зло, предупреждающе. – Ты смотри, если станет хуже, я к тебе жить перееду, чтобы всё по правилам и ты принял помощь. Оскару так и скажу: надо друга спасать, а он без сожительства не согласен брать деньги. Он поймёт.
Марсель искренне посмеялся с его слов – и всё-таки Том феноменален, им невозможно не проникнуться. Сказал:
- Мне не очень хочется снова встречаться с Эдвином или ещё кем-то из людей Оскара, так что, если прижмёт, просто так приму помощь. В долг.
Том кивнул. В долг так в долг. В конце концов, долг можно отдавать сколько угодно лет или вовсе про него забыть.
После кафе погуляли ещё с час и пошли к Марселю домой. Том завалился на диван в гостиной, свесив голову с сиденья и задрав ноги на спинку. Здесь он давно уже освоился и чувствовал себя своим, потому вёл себя расслабленно и свободно, как дома, а не как престало в гостях прилично.