- Оскар, нет! Не надо, - добавил уже спокойно и серьёзно. – Я сегодня не хочу. У меня болит голова, живот, меня тошнит… - от психического перенапряжения язык молотил слишком быстро. – Наверное, я заболел.
Упрятанная под одеяло левая кисть взмокла, едва не начала отмирать от того, как сильно бьющееся в голове сознание хотело её скрыть.
Шулейман протянул руку, приложил ладонь к его лбу, ниже которого загнанным огнём горели карие глаза. Констатировал:
- Температуры нет.
- Но чувствую я себя плохо, - вздохнул в ответ Том.
- Вызвать доктора?
- Не нужно, - Том качнул головой. – Я посплю, и всё пройдёт.
- Уверен?
- Да.
Снова устроившись на боку, Том утопил голову в подушке.
- Подожди спать, - окликнул его Оскар. – У меня для тебя кое-что есть. Уверен, тебе от этого полегчает.
Том перевернулся и сел, думая: «Давай, подари мне ещё что-нибудь чертовски дорогое, чтобы я это потерял».
- Закрой глаза, - с заговорщической полуулыбкой дал команду Шулейман.
Том послушно погрузился в темноту, услышал, как выдвигается ящик тумбочки.
- Открывай.
Открыв глаза, Том обнаружил перед собой раскрытую ладонь Оскара, а на ладони – потерянные кольца.
- Полегчало? – с ухмылкой поинтересовался Шулейман.
Том перевёл непонимающий взгляд к его лицу:
- Откуда они у тебя?
- Птичка принесла, сказала, один блудливый кот посеял.
- Почему это я блудливый? – оскорбился, ощетинился в ответ Том. – Я всё время был с Марселем и ничего зазорного не делал.
- Успокойся. Это выражение такое.
- Говорят «блудный кот», а не «блудливый».
- Это синонимы, - легко парировал Шулейман. – Мне больше нравится второй вариант. А ты чего так напрягся? – поинтересовался, посмотрев прямо, пытливо.
- Я не напрягся, - ответил Том. – Просто мне не нравятся такие подковырки.
- Будешь забирать? – через паузу спросил Оскар, слегка подкинув на ладони кольца, звякнувшие друг об друга.
Том забрал их, надел на безымянный палец – помолвочное первым, наверх обручальное. Посмотрел на поблёскивающие в искусственном свете кольца.
Всё вернулось на свои места: распушённые вольные крылья никто не стягивал, но на лапке привязь, чтобы не упорхнул далеко. Даже если не хочешь той свободы, не ощущать путы невозможно...
Он поднял голову и посмотрел на Оскара:
- Они всё это время были у тебя?
- Да.
- Почему ты не отдал их мне?
- Хотел, чтобы ты сам сказал мне, что потерял их, - до отвратительного просто ответил Шулейман. – Тогда бы я обрадовал тебя и сразу вернул пропажу.
Том вспыхнул мгновенно. Сдетонировало скопившееся за день напряжение, которым изъел себя.
- Я чуть не поседел за сегодняшний день, думал отрезать палец, только бы ты не подумал плохого. А ты хотел, чтобы я сказал? Очередную проверку мне устроил?!
Том едва не рычал. Напрягся весь, походя на готовящегося к атаке чёрного кота, разве что волосы дыбом не встали.
- Сегодня мы спим порознь!
- Пойдёшь спать в другую комнату? – спокойно осведомился в ответ Оскар.
- Нет, - крутанул головой Том. – Ты!
Шустро развернулся и пихнул Шулеймана ногами, выпихивая с кровати. Тот не свалился на пол, но был вынужден подняться на ноги, обернулся к озверевшему и обнаглевшему супругу, удивлённый таким поворотом. Том переместился на середину широкой кровати, всем видом показывая, что теперь это – его территория, и на неё он никого не пустит.
- Не охренел ли ты? – резонно вопросил Оскар. – Никуда я не пойду.
Он хотел лечь обратно, но Том выставил вперёд ногу, не пуская его.
- У меня есть оружие, и я могу им воспользоваться, - предупредительно произнёс Том, следя чёрным взглядом, прожигая дыру. – Иди в «собачью спальню». Там у нас место отверженных.
- Не включай Джерри. У меня и с ним разговор был короткий.
Оскар хотел перехватить ногу Тома, отвести в сторону и опустить. Но Том ловко перекувырнулся к краю постели, совершил рывок к шкафу и выхватил из нижнего ящика закопанный в белье ствол. Вскинул руки с увесистым пистолетом и с щелчком взвёл курок. Ноги шире плеч, грудная клетка учащённо вздымается, взгляд чёрный, непробиваемый. Прекрасная картина. И пугающая.