- Меня игры с оружием не возбуждают.
- А так? – Том ловко оседлал парня и направил ему в лицо пистолет.
- Не старайся. Теперь я знаю, что он не заряжен.
Том наклонился к уху Оскара и жарко прошептал:
- Закрой на минуту глаза… Я отлучусь за патронами.
- Ну всё…
Шулейман выхватил пистолет, с грохотом отшвырнул в сторону и скинул Тома на постель. Вдавил в матрас, перехватив тонкие запястья и блокируя собой возможность освободиться.
- Доигрался, котик.
Том дёрнул зажатыми в тиски руками, рванулся в одну сторону, в другую, но по факту не сдвинулся с места.
- Я буду кричать, - предупредил, полагая, что наказание может быть жёстким.
- Будешь. Я тебя знаю.
Глава 10
Глава 10
Дыши прямо на меня своей влюбленностью,
Смотри прямо на меня с умалишенностью.
Дыши прямо на меня своей влюбленностью,
Смотри прямо на меня с умалишенностью.
Анет Сай, AMCHI, Дыши©
- Детство вспоминаешь?
Том отвернулся от окна к подошедшему Оскару, непонимающе и вопросительно выгнув брови.
- Как не пройду мимо, ты или на подоконнике, или около него, в окно смотришь, - добавил Шулейман, проясняя суть своего вопроса.
Прояснившаяся на день, когда гулял с Марселем, погода продолжила не радовать серостью и влажностью, и Том, продержавшись три дня после возвращения из деловой поездки, снова соскользнул в хандру.
Том обнял себя одной рукой, потёр плечо.
- Мне плохо без солнца, - поделился печально и жалобно. – У меня всегда так. Вернее, сейчас я понял, что всегда: в Финляндии было то же самое.
Он снова обнял себя, посмотрел в окно, прищурившись от раздражающего белого света, покрывающего всё зримое невесомой блеклой вуалью серых тонов.
- В тебе определённо победила южная кровь, - усмехнулся Шулейман. – В Африке солнца в избытке, я же обещал тебе сафари. Можем хоть завтра полететь, - как всегда легко нашёл он решение проблемы и, подумав секунду, исправился: - Нет, для поездки туда необходимы некоторые приготовления – послезавтра можем лететь.
Том отрицательно качнул головой, взглянул на него:
- Давай в другой раз слетаем на сафари. Мы и так много где были, а если сейчас все интересные места объездить, на потом ничего не останется.
- Как знаешь, - пожал плечами Оскар.
Спустившись с подоконника, Том шагнул к нему, ткнулся лицом в плечо, ища тепла, поддержки и какой-то устойчивости.
- Кажется, у меня творческий кризис, - доверительно пожаловался, не поднимая головы. – Ничего не могу делать, вообще ничего дельного.
- Тебе никто не ставит сроков, так что расслабься. С учётом того, что я наблюдаю с тех пор, как ты взял в руки камеру, не думаю, что у тебя есть шанс долго просидеть без вдохновения.
Оскар обнял Тома, укрыв в своих руках. Погладил по острым лопаткам, за выступы которых цеплялась ладонь. Какой же он всё-таки тонкий и тощий. Двадцать пять лет, а всё как мальчик, и уже вряд ли изменится в сторону стандартного мужского телосложения. Шулейман не думал, что, будь Том равным ему по телосложению, это бы что-то изменило при соблюдении всех прочих условий. Не внешность в нём зацепила, отнюдь нет (до сих пор тайна – что же?). Но его неправильная изящность приходилась Оскару по душе, она будила бессознательное желание взять над ними покровительство, защищать. Верно, с самого начала внутри что-то щёлкнуло, сложилось, когда Том был юношей-ещё-ребёнком и обузой, от которой Оскар хотел скорее избавиться, но в итоге забрал с собой.
- Боюсь, что мог перегореть, - сказал Том. – Я не знаю, чем мне заниматься, если не фотографией.
- Правильно ты себе диагноз поставил, - хмыкнул Шулейман, - творческий кризис налицо.
Не заботясь о том, что его действия совсем не сочетаются с текущим разговором, он опустил ладони Тому на ягодицы, сжал половинки.
- Этим заниматься? – проговорил Том, подняв взгляд. – Да, правильно. Этим я уже обеспечил себя до конца жизни, даже в случае нашего расставания.