- Да, - подхватила Мэрилин, - расскажи. У меня был полный шок, когда я услышала эту новость, я даже подавилась и с тех пор гадаю, как ты до этого додумался.
Оскар был уверен, что бывший друг не захочет раскрывать правду, поскольку она выставит его в истинном неприглядном свете, и оказался прав. Эванес улыбнулся, ничем не выдавая того, что ушёл с арены недобровольно, виновник чего сейчас сидит среди них.
- Это совершенно неинтересная история, - покачал он головой, всем показывая, что речь идёт о чём-то скучном, не заслуживающим обсуждения. – Давайте не будем тратить время и портить вечер скукотой?
Хороший актёр, никто не уличил его в притворстве. Но Мэрилин настояла:
- Расскажи. Скажи хотя бы, у тебя что-то случилось, поэтому ты ушёл?
Эванес коротко посмеялся и сказал в ответ:
- Мэри, дорогая, что такого могло случиться, чтобы сбить меня? Я сам решил завязать с делами, вот и вся история.
Друзья-подруги покивали, поверили. Только Изабелла не спешила верить, что всё так просто, но и не сказала ничего.
Оскару тоже было не до смеха, и он в кой-то веки не мог чувствовать себя расслабленно. Не только из-за Тома, из-за того, что ему приходится сидеть лицом к лицу со своим насильником. Эванес вполне мог явиться сюда с целью – отомстить. Он всегда был трусом, и совершать нападение в общественном месте рискованно и глупо. Но человек, у которого отняли самое дорогое, которого загнали в угол, способен на всё.
У Эванеса были больные глаза… И речь не о гриппе. Такие бывают у психически нестабильных или людей под сильным кайфом.
Шулейман не знал, что ему делать. Он был безоружен и беззащитен. Его охрана на улице, они не смогут защитить, а на охрану клуба тоже не приходится рассчитывать, они попросту не успеют добежать, если бывший друг вдруг начнёт действовать. Оскар не боялся, но пребывал в близком к страху состоянии – состоянии напряжённой подвешенности, когда не контролируешь ситуацию и обоснованно ждёшь чего-то плохого.
Том думал примерно о том же самом. Не смотрел на Оскара, но по воздуху уловил его настроение. Перебрался к нему на колени. Игриво ластился, а на самом деле – прикрывал Оскара собой, чтобы Эванесу было сложнее попасть, если в его больной голове есть такой план. И из такого положения есть шанс отбить атаку: выбить из рук пистолет, если ублюдок его выхватит. Ноги у него длинные, махать ими умеет прицельно.
Том взял свой бокал, но не сделал и глотка и поставил его на колено. Виски можно будет плеснуть в глаза, чтобы ослепить и дезориентировать. Том скользнул взглядом по столу, отметил про себя бутылку с остатками граппы, что стояла в пределах его досягаемости. Бутылкой можно воспользоваться после виски, чтобы оглушить.
В голове Тома не включался инстинкт самосохранения вопреки тому, что согласно всем планам фактически лез на линию предполагаемого огня. Плевать, у него девять жизнь, с ним всё будет в порядке, за себя побоится как-нибудь в другой раз. Главное – не позволить крашеному ублюдку добраться до Оскара.
- Раз и ты, и Оскар здесь, может, наконец-то откроете секрет, что произошло? – обратилась к парням Мэрилин. – Почему вы резко перестали общаться? Мы сколько лет ломаем голову над этим вопросом! Но спрашивать у одного из вас неудобно, а поймать двоих одновременно было невозможно.
Шулейман взглянул на бывшего друга, прежде чем ответить:
- Наши пути разошлись, так бывает, - пожал он плечами. – Пять лет назад Эванес уже вплотную готовился к тому, чтобы занять папино место, стал весь из себя такой деловой, а я в то время ещё вовсю веселился и ничего другого не хотел. Вот и получилось, что дружба закончилась, лишившись основы в виде общих интересов.
- Тома не поделили? – хитро улыбнулась Элла, не к месту вбросив предположение.
- Ты нас раскусила, - посмеявшись, ответил Эванес.
- Подождите! – вклинился в разговор осенённый Эмори. – Я что-то такое помню: незадолго до того, как вы прекратили общение, мы играли в клубе в покер, и ты, Эванес, говорил, что хочешь Тома. Только не знаю, чем у вас закончился разговор, я ушёл из-за стола раньше.
- Да, хотел, - неожиданно для Оскара подтвердил Эванес слова друга. – Но я оказался недостаточно хорош для Тома. Я не мог предложить ему ничего, кроме перепиха, а он не такой.