- Вы испытываете головокружение? – не теряя надежды, продолжил задавать уточняющие вопросы доктор.
Том вновь отрицательно покачал головой, но и словами ответил:
- Нет. Я в целом хорошо себя чувствую. Только от еды тошнит.
Шулейман присутствовал на каждом опросе и осмотре и сейчас тоже находился в палате. Не вмешивался, слушал, наблюдал и также пытался выстроить у себя в голове картину проблемы. Ему было проще это сделать, так как, в отличие от доктора Колло, ему был известен весь анамнез Тома. Кое с чем в истории болезни Тома нынешняя необъяснимая рвота как раз пересекалась: примерно два с половиной года назад, во время недолгого добровольного нахождения в клинике, Тому тоже было плохо без объяснимой причины, в том числе его рвало. Только в прошлом Тома рвало не от еды, а от лекарств, и, как он объяснил, тому виной был Джерри, то есть психика воздействовала на тело. Оскар не находил очевидной связи между этими двумя эпизодами, но не сбрасывал со счетов возможность её существования и не забывал тот опыт.
Доктор проверил рефлексы, реакцию. Том был немного заторможен, но после травмы головы такое состояние совершенно нормально.
- Проверьте зрачки, - вдруг сказал Оскар, вспомнив об одном важном диагностическом моменте.
- Зрачковый рефлекс? – обернувшись к нему, уточнил доктор.
- Размер зрачков. Рефлекс тоже.
Шулейман подошёл и встал за спиной доктора, вглядывающегося в глаза Тома. Том перевёл взгляд от мужчины к лицу Оскара. Понял, о чём тот думает, и качнул головой: «это не оно». Не может быть. Доктор Колло заметил их немой разговор и, нахмурившись, обернулся к Оскару:
- Месье Шулейман, вам что-то известно?
- Я знаю его более семи лет, четыре из которых мы живём вместе, разумеется, мне известно намного больше вашего, - веско ответил Оскар.
После осмотра Шулейман вышел вслед за доктором и, сложив руки на груди, поинтересовался:
- Какие у вас есть предположения касательно состояния Тома?
Доктор мельком заглянул в свои записи, которые ровным счётом ничего не давали, и ответил:
- Желудок. Или психосоматика.
Он хотел объяснить свои гипотезы, но Оскар его остановил:
- Я тоже доктор, я вас понял.
В первую очередь медики исключили органическое поражение мозга – при первой КТ и при повторной. Теперь же доктор Колло решил искать причину тошноты в других местах, прежде всего непосредственно в желудке, и отправил Тома на гастроскопию. Тома не обрадовала перспектива глотать зонд, когда его и так тошнит от всего, что попадает в желудок, но он не стал спорить и торговаться с врачом и послушно пошёл на неприятную процедуру.
Исследование показало, что желудок у Тома здоровый, даже гастрита нет, что в современном мире большая редкость. Минус одна гипотеза, которая выглядела самой правдоподобной. После гастроскопии провели УЗИ брюшной полости, так как та же желчекаменная болезнь может провоцировать рвоту. Аппаратуру привезли в палату, чтобы не нарушать постельный режим пациента. Том смотрел на приходящих к нему медиков, без разговоров ложился так, как ему говорили, и после каждой попытки поесть склонялся над унитазом.
Нормальный постельный режим у Тома не получался. Оскар отругал его и велел санитарам принести какую-нибудь ёмкость для рвоты, чтобы Тому не нужно было подрываться с кровати, но он машинально продолжал бежать в туалет.
Шулейман наклонился к Тому и перебрал его спутанные волосы:
- Плохо?
Положив руки на сиденье, Том поднял голову от унитаза:
- У меня уже горло болит, - поделился смиренным, осипшим голосом и повернулся к Оскару.
Присев рядом, Шулейман положил ладонь на его шею, прощупывая горло. Том ойкнул и покривился:
- Больно.
- Ничего удивительного, горло воспаленно, - заключил Оскар. – Рот открой.
Том смутился, вспыхнув глазами, прикрыл рот ладонью и из-за неё сказал:
- Меня только что вырвало. Дай я хоть зубы почищу.
- Тебя уже вырвало на меня, мне ничего не страшно, - непоколебимо отвечал Шулейман. – Открывай.