- В психологической? – переспросил Шулейман и повторил: – У Тома никогда не было проблем с едой, скорее, наоборот. Были проблемы с принятием себя, что в теории могло бы вызвать рвоту, но они уже искоренены.
- Пройдёмте в мой кабинет, - сказал доктор Колло, указав рукой вперёд по коридору, не спеша сразу раскрывать свои идеи.
Они прошли в кабинет, что располагался в конце этажа. Доктор Колло повесил свой халат на спинку стула и, сев за стол, жестом пригласил Шулеймана в кресло напротив. Когда Оскар сел, мужчина заговорил:
- Я заметил на лице Тома следы побоев – поправьте меня, если я ошибаюсь.
- Всё верно, - подтвердил Шулейман.
Доктор кивнул и спросил:
- Они как-то связаны с травмой головы?
- Да. Его ударили по лицу, из-за чего он упал и ударился головой.
Оскар пока не понимал, к чему ведёт доктор, какую ниточку пытается распутать, но отвечал честно.
- Тот человек, который бил, он знаком Тому? – задал вопрос мужчина.
- Да.
- В каких они состоят отношениях?
- В очень плохих, если вообще уместно говорить о каких-либо отношениях между ними.
- Вы расскажете мне подробнее?
Шулейман выдержал паузу, постучал пальцем по столу и перевёл взгляд к лицу эскулапа:
- Надеюсь, вы помните о принципе конфиденциальности?
- Если я открою рот, то в любом случае пожалею, - усмехнулся доктор, выдерживая взгляд Шулеймана. Это был самый лучший ответ.
Удовлетворённо кивнув, Оскар рассказал:
- Этот человек – мой бывший лучший друг. Том знаком с ним с две тысячи шестнадцатого года, но они встречались всего несколько раз. В феврале текущего года он похитил Тома и неоднократно изнасиловал.
- Том оправился после этого эпизода?
- Да. В том числе он проходил реабилитацию со специалистом-психотерапевтом.
- После этого Том не встречался с тем человеком?
- Нет.
- А в день получения травмы они встретились, и он набросился на Тома?
- К чему вы клоните? – спросил в ответ Оскар. Его начинал раздражать этот опрос из пустого в порожнее.
- Ответьте, пожалуйста. Позже я всё вам объясню.
Шулейман шумно вздохнул и проговорил:
- Да, в день получения травмы они встретились, и тот человек набросился на Тома. По факту был только один удар, который и сбил Тома с ног, потом вмешался я.
Доктор улыбнулся уголком рта и сказал:
- Полагаю, у нас есть возможная причина.
Оскар вопросительно выгнул бровь, мужчина пояснил:
- Каждая жертва изнасилования винит себя за слабость, за то, что не смогла дать отпор, у мужчин это особенно выражено. Том справился с последствиями травмы, нанесённой сексуальным насилием, но тут они встретились, и этот человек снова применил силу и снова оказался сильнее. Жертве, преодолевшей статус жертвы, психологически сложно такое принять, оно наносит удар по внутренней картине реальности, в которой она не слаба, а значит, не должна бояться. Вероятно, тот факт, что агрессор снова применил насилие, а сам Том, не смог защититься, отторгается им, что физически проявляется в рвоте. Классическая психосоматическая картина.
Шулейман выглядел поражённым. Чего он только ни передумал, но смотрел в сторону психиатрии, основываясь на предыдущем опыте, а о том, что предложил доктор, даже не подумал. Подобное предположение и вскользь не приходило ему в голову.
Но было одно «но». Оскар углядел его, оправившись от первого шока, вызванного тем, что кто-то разбирается в мозгах Тома лучше, чем он.
- Рвота связана с приёмами пищи. По-моему, такая картина несвойственна для отторжения, порождённого выдвинутой вами причиной.
- Согласен с вами, - доктор склонил голову в кивке и вновь посмотрел на парня. – Причину этого мне ещё предстоит выяснить. Месье Шулейман, не могли бы вы рассказать о течении расстройства идентичности, которым страдал Том, и том, какое событие его спровоцировало?
- Течение болезни ничем вам не поможет, - ответил Оскар тоном, дающим понять, что он не станет рассказывать того, что не считает нужным. – О травме расскажу. В четырнадцать лет…