Шулейман со всеми необходимыми подробностями поведал историю про подвал. Провёл в кабинете доктора Колло полтора часа, отвечая на его вопросы и задавая свои, выслушивая его предположения.
После разговора с доктором и захода в курилку, Оскар вернулся в палату Тома, сел на край кровати и без лишних предисловий спросил:
- Ты согласен поработать с психологом?
Том посмотрел на него внимательно, с некоторой настороженностью, и спросил в ответ:
- А если нет, то что?
- То психологу будет сложнее.
- То есть ты меня только ради приличия спросил?
- Нет. Я хотел, чтобы ты согласился на встречу с психологом добровольно, - раздражающе прямо и просто ответил Шулейман.
Но Том предпочёл не распаляться понапрасну. Он с первой реплики Оскара понял, что за суть кроется за его вопросом.
- Оскар, причина не в этом.
- Я тоже на это рассчитываю, - кивнул Шулейман. – Но проверить не будет лишним.
- Я не рассчитываю, а знаю, - не отступал Том, уверенный в своей правоте.
- Откуда? – посмотрев в глаза, задал Оскар резонный вопрос.
Том развёл руками:
- Просто знаю. Это моя голова, я понимаю, что с ней и в ней происходит.
- Твоя голова всего год как собралась воедино, так что у меня нет оснований доверять твоему слову как первостепенной истине. Тем более ты любишь недоговаривать.
- Я не люблю так делать, ты сам меня от этого отучил. Или ты сейчас расписался в том, что не справился?
- Не надейся, у тебя не получится меня спровоцировать и увести от темы разговора.
Оскар выдержал паузу, не сводя с Тома взгляда, постучал пальцами по покрывалу и, пытливо сощурившись, сказал:
- Окей. Не хочешь психолога – не надо. Тогда ответь мне на вопрос: почему тебя тошнит от еды?
Том не мог ответить на этот вопрос, у него не было ответа. Он потупил взгляд. Шулейман подождал, давая ему возможность что-то сказать, и резюмировал:
- Не можешь ответить. Значит, заручимся помощью специалиста.
- Оскар, мне не нужна помощь специалиста, - вновь воззвал к нему Том. – Меня тошнит – всего лишь тошнит. Никаких психических и психологических проблем у меня нет.
- А в чём причина тошноты? – безжалостно напомнил о сути проблемы Шулейман. – Физически ты здоров.
Том вздохнул и вновь опустил голову, покачал ею:
- Я не знаю, в чём причина.
- Почему ты не хочешь поговорить с психологом? – зашёл с другой стороны Оскар.
- Потому что мне не очень нравятся все эти психотерапевты, психологи и так далее, - Том поднял голову и, не таясь, посмотрел на него. – Когда действительно надо, как весной, я готов переступить через себя, но сейчас в психологе или ком-то подобном нет необходимости.
Теперь он выдержал паузу, закусив губы, и добавил вопрос:
- Почему ты хочешь, чтобы я поработал с психологом? У тебя ведь есть какое-то предположение.
- Стыдно признаться, но предположение принадлежит не мне, а доктору Колло.
- Удивительно, - без сарказма улыбнулся Том. Затем заговорил серьёзно. – Давай поступим так – озвучь его предположение. По моей реакции ты поймёшь, имеет это место быть или нет. Обещаю, если во мне отзовётся, я соглашусь на психолога.
Оскар склонил голову набок. С одной стороны, его радовало, что Том не разводит истерику, не отвечает необоснованным категорическим отказом, а предлагает рациональный вариант выхода из спорной ситуации. Но, с другой… Нет, без другой, Шулейман решил не притягивать очевидную для него обратную сторону медали и изложил суть гипотезы доктора Колло:
- Ты не можешь принять то, что снова оказался слабее Эванеса и он смог причинить тебе боль.
Том, как Оскар минутой ранее, склонил голову к плечу, глубоко призадумался, прислушиваясь к себе, чтобы точно услышать свои чувства, и качнул головой:
- Нет. Я никогда не думал, что не слаб по сравнению с ним. Но я думал, что ты защитишь меня, что ты и сделал.
Шулейман и хотел бы заподозрить его во лжи, но не мог, поскольку Том говорил искренне настолько, насколько это вообще возможно. От чистого сердца.
- Минус единственная гипотеза, - развёл руками Оскар. – И что нам с тобой делать?