Вернувшись в палату, Шулейман опасался обнаружить Тома подслушивающим под дверью. Потому что не нужно Тому этого слышать, не нужно знать, что всё сложно, это его, Оскара, заботы. Но Том смирно сидел на кровати, где его и оставили, и нюхал принесённый Пальтиэлем охапистый букет, в котором солировали нежно-лиловые, сладко пахнущие пионы.
- Как-то не сообразил принести тебе цветы, - по-доброму усмехнулся Оскар, сев на край кровати.
Том поднял лицо от букета и посмотрел на него:
- Я же не девушка, чтобы дарить мне цветы.
- Тебе они нравятся, - пожал плечами Шулейман. – И больным принято приносить цветы.
Том вновь зарылся носом в ароматный букет, сверкнул над ним глазами:
- Надо было тебе в центре приносить мне цветы. Для поднятия настроения пациента, что позитивно сказывается на общем состоянии.
Оскар усмехнулся и ответил:
- Там не разрешили бы цветы. Вдруг запихнёшь себе в горло бутон и подавишься насмерть? Или воткнёшь стебель кому-нибудь в глаз. Но меня радует, что ты шутишь, значит, идёшь на поправку.
- Я действительно чувствую себя отлично, - подтвердил Том правильность его наблюдения. – Не считая голода. Но и он уже ощущается не так сильно.
- Надо найти способ тебя покормить, - Шулейман повернулся к нему и подпёр рукой голову.
Том опустил руки с букетом и пожал плечами:
- Рано или поздно получится. У меня не настолько сильная травма, чтобы в мозгу вышел из строя центр, ответственный за приём пищи. Если такой отдельный центр вообще есть.
- Есть. Но при его повреждении другие симптомы.
- Где этот центр? – через паузу поинтересовался Том.
- В гипоталамусе. В него входят вентромедиальные, паравентрикулярные, дорсомедиальные и аркуатные ядра. Например, повреждение паравентрикулярных приводит к чрезвычайной прожорливости.
- Так у меня, оказывается, по жизни хроническое повреждение паравентрикулярных ядер, - посмеялся Том.
Сложив букет на постель, он протянул Оскару руку и увлёк его за собой. Шулейман лёг на бок, как и Том, лицом к лицу, на почти пионерском тридцатисантиметровом расстоянии, а не вплотную. Не трогал, не касался, не смотрел похотливо. Заметив его внимательный взгляд, задержавшийся на левой щеке, Том повернул лицо другой стороной, спрятав в подушке побитую, изуродованную синяком половину.
Оскар взял Тома за подбородок и повернул его голову обратно прямо, легко, чтобы не сделать больно, провёл большим пальцем по вытянутому кровоподтёку.
- Это некрасиво, - приглушённо произнёс Том, спрятавшись за ресницами.
- Это всего лишь синяк, - сказал в ответ Шулейман.
Подтянул Тома к себе, взяв за затылок, и прикоснулся губами к скуле, окрашенной излившейся под кожу кровью, а после поцеловал между бровей. Том задрал лицо, подставляя губы, но получил поцелуй в щёку.
Через семь дней после поступления Том всё ещё находился в клинике. Он уже забыл о сотрясении мозга, так как травма никаким образом не напоминала о себе, и врачи констатировали, что восстановление его ушибленного мозга идёт прекрасно, можно сказать, уже завершилось, здоров, разве что рана ещё не зажила до конца. Можно было спокойно отпустить его домой с некоторыми рекомендованными ограничениями, но оставался незакрытым вопрос с его необъяснимой, внезапно появившейся неспособностью питаться, которая не устранялась и привела уже к тому, что Тому начали капать питательный раствор.
С пятого дня Том перестал испытывать голод, что благотворно сказалось на его самочувствии и внешнем виде: ушли слабость и подавленность, до того периодически оплетавшая своим коконом, ушли круги под глазами, голова, как ни удивительно, тоже перестала кружиться. Том свёл свои попытки принять пищу до одной в сутки и просил готовить маленькие порции. Ему было жаль переводить хорошие продукты, которые, оставшись на его тарелки, отправлялись в помойку. То, что рвать его стало максимум раз в день, тоже позитивно отразилось на Томе: ушла боль в раздражённом желудочной кислотой горле, покраснение глаз и припухлость лица.
- Ты ездишь домой? – спросил Том, когда Оскар зашёл в палату.
- Да. За полночь туда, в семь утра подъём и обратно. А что?
- Ничего, - Том качнул головой, - просто спрашиваю. Как там Лис?