- Максимум сорок, - не согласился Шулейман. – И я ещё Джерри говорил, что ты мне мил, а он нет, - прибавил он аргумент, на который невозможно было ничего возразить.
Том потупил взгляд, тронутый тем, что Оскар в очередной раз так открыто говорит о своих чувствах, не боится и не стесняется; умилённый тем, что Оскар спокойно говорит о том, что выбирал его задолго до того, как он сам что-то понял.
Помолчав, поковыряв салат, Том взглянул на Оскара и признался:
- С рук действительно вкуснее. Дашь ещё?
- Иди сюда, - с улыбкой-ухмылкой позвал Шулейман.
Том пересел на стул рядом с ним и, положив под столом руки на колени, как птенец открыл рот в ожидании пищи. Оскар усмехнулся с его птичьих замашек, взял ломтик мяса, свернул и положил ему на язык. Том сомкнул челюсти, прихватив губами его пальцы, прожевал, проглотил и снова раззявил рот.
Отсчитав пять ломтиков, проглотив последний, Том сказал:
- Достаточно. Теперь придётся придумывать другое блюдо на ужин, - он посмотрел на стол. – Я думал съесть мясо.
- Съешь ещё мяса, - пожал плечами Шулейман, не видя проблемы в повторении блюда. – Это хороший продукт. А лучше всего для тебя сейчас было бы сало, такое, какое ты на Украине оценил. Не знаю, продаётся ли оно у нас, надо послать Жазель на поиски.
- Сала всё равно много не съешь, - покачал головой Том.
- Почему это? С хлебом съешь.
- С хлебом невкусно.
- С багетом, - уточнил Оскар. – Или с какой-нибудь сладкой булкой, на твой выбор.
Том поморщился, представив себе вкусовое сочетание сала и сладкой булки.
- Тебе же всегда не нравилось, что я много ем, - сказал он. – Ты должен радоваться, а не стремиться откормить меня до состояния кабанчика.
- Беру свои слова обратно. Мне нравится твой неуёмный аппетит. Твоя страсть к еде выглядит довольно мило.
Том посмотрел на него с лёгкой укоризной и таким же изгибом улыбки на губах. Правду говорит или специально? Ещё ведь во время свадебного путешествия говорил: «Сколько можно?».
- В любом случае мне сейчас не хочется сытных блюд и больших порций, - произнёс Том и, забрав миску с салатом, вернулся на свой стул напротив Оскара. – Сейчас это, в пять часов сделаю себе молочный коктейль или смузи, а на ужин… - нахмурился, задумавшись. – На ужин мясо с салатом.
Озвученный Томом план питания напоминал Оскару диету Джерри, которую он успел хорошо изучить за время совместного проживания. Особенно характерно было мясо на ужин.
- Решил перестроиться на диету Джерри? – поинтересовался он.
Не выдал того, что его это несколько напрягает, поскольку и во время процесса объединения, в моменты, когда его ломало и швыряло из крайности в крайность [от идентичности к идентичности], Том не изменял своей безусловной любви к еде. То, что поменял свои пищевые привычки, может говорить о том, что в нём усилились структуры личности, принадлежавшие Джерри. А усиление [совсем не точно, но доля вероятности есть] может говорить об обособлении идентичностей. У Тома же была травма головы.
Том поднял взгляд от тарелки. До вопроса Оскара он не задумывался, что ест как Джерри, но узнал совпадения без усилия вспоминания.
- Просто пока мне хочется питаться так, - ответил Том. – Я не собираюсь придерживаться этого плана долго. Скорее всего, уже сегодня ночью у меня будет зажор, - он улыбнулся, - потому что мне жаль, что Жазель готовила, прилагала усилия, а продукты могут пропасть.
- Странно, что ты не обиделся и не разозлился, - проговорил Шулейман и, убрав локоть со стола, откинулся на спинку стула.
Том снова удивил рассудительностью:
- Я понимаю твои опасения, они обоснованы. Но, пожалуйста, не говори что-то такое слишком часто. Мне неприятны твои подозрения. Я не пациент и не больной и не хочу снова чувствовать себя таковым.
- То, как и что ты говоришь, только подогревает мои подозрения, - хмыкнул Оскар.
- Оскар, я уже говорил, что могу быть и таким, и таким, - Том добавил в голос твёрдости, а на следующих словах в него просочился оттенок горечи. – Ты всю жизнь будешь опасаться, что я снова сойду с ума?