Дневник Томаса.
Капли дождя без остановки умывали мое лицо, смывая слезы и эту боль, которой пропиталась каждая клеточка моего тела. Все уже ушли с кладбища. Остались только мы с братом. Но держались поразнь, словно и не были знакомы, словно каждый из нас винил себя в смерти мамы. Мое тело промокло насквозь, было очень холодно. Но этот холод на коже был не сравним с тем, что обволакивал меня изнутри. Кажется, сейчас я был готов лечь рядом с мамой в могилу, лишь бы только не ощущать всего этого, лишь бы забыться навсегда.
Брат молча смотрел на фото нашей красивой улыбающейся мамы на кресте. Он не плакал. А может просто слез было не видно из-за дождя. В руке его была бутылка с виски. И он делал глоток за глотком. А я не мог, и не хотел. От слез ничего не лезло в горло.
Брат ушел первым, не сказав мне ни слова. А я остался. И лишь Бог знает, как сильно я сейчас хотел остаться здесь навсегда.
В моей жизни не было больше смысла. Сегодня утром мы похоронили маму, которая сгорела от рака. А вчера вечером я узнал причину своей вечной усталости и боли. У меня тоже рак. И скоро я буду лежать рядом...
Глава 1.
На улице уже во всю светило солнце, не так как раньше. По-весеннему тепло, даже припекает. Здесь в горах , как я успел заметить, смена сезонов происходит с небольшой задержкой. Где-то внизу уже во всю наслаждаются теплом, а у нас только пару дней, как холодный ветер сменился на приятные теплые потоки.
Я открыл балконную дверь и вдохнул в легкие воздух. Внутри появилась неприятная тянущая боль, так всегда происходило, когда я пытался дышать глубоко. Чуть сьежившись от боли и жмурясь от яркого солнца, что сразу же ослепило меня своими лучами, я вышел на балкон и оперся на перило руками, рассматривая деревья и дорожки возле дома.
«Ну вот и дожил ты до теплых деньков, Томас»- пронеслось в моей голове. В последне время уже ни о чем не хотелось мечтать, ни о деньгах и славе, ни о счастливом будущем. В последнее время здесь было холодного и дождилово, и просто хотелось увидеть немного солнца. Умирать в хорошую погоду намного приятнее, чем под шум дождя и ветра, давно уже заметил я для себя.
В пансионате «Варьяна» я ютился уже на протяжении полугода. И за эти пол года это место для меня стало действительно родным. Я бывал здесь и раньше, мама в детстве привозила нас сюда с братом пару раз в год, чтобы поправить здоровье и отвлечь нас от городской суеты. Потом мы стали взрослыми, мама все чаще приезжала сюда уже одна. А когда мамы не стало, а я заболел и потерял всякую надежду на выздоровление, это место снова приютило меня, уже, как мне кажется, навсегда. По крайней мере я так планировал...
Варьяной управляла женщина лет шестидесяти - Ирма. Кажется, этот огромный дом достался ей от родителей, которые трагически погибли в самом ее детстве. А женщиной она была на удивление мягкой и хорошей, несмотря на должность директора. Всегда была добра и мила, особенно к нам с братом. Она дружила с нашей мамой, очень тяжело переживала ее смерть, и приняла меня со всей душой, когда я решил остановиться у нее отбывать свой оставшийся «срок».
«Варьяна» была необычным местом. Здание делилось на два корпуса: в одном проживали отдыхающие и болеющие , типо меня, а во втором - душевнобольные, как называла их Ирма, люди после суицидов и с психическими растройствами. Обычно и те и другие не встречались на территории дома, только лишь в столовой, которая была общей для всех, либо же во дворе во время прогулок.
Мне «повезло» больше всех. Единственная комната в доме, которая граничила балконами со вторым корпусом для психическинестабильных досталась именно мне. Здесь часто менялись постояльцы. Кого я только не успел увидеть за эти пол года: и девушек, резавших вены после несчастной любви, и парней поехавших крышей, мужчин и женщин, помешанных на своем бизнесе, шизофреников и им подобных. Но все они как один были унылы и неразговорчивы и задерживались в Варьяне не долго.
Последний постоялец был самым позитивным. Парень с раздвоением личности, но на удивление веселый и общительный. Он прожил в соседней комнате около недели. Каждый вечер мы выходили на свои балконы и до поздна рассказывали друг другу истории. Я ему о своей веселой и безоблачной жизни до болезни, а он мне о своей... тяжелой и полной недопонимания судьбе. Беседы с ним помогли мне воспрять духом. В какой-то момент я даже словил себя на мысли, что мне снова захотелось жить и вернуться на лечение в больницу. Появилась надежда... но, так же быстро она и умерла, когда до меня дошла новость, что мой недавно сьехавший сосед все таки скончался, скинувшись с крыши многоэтажки. Мимолетная надежда и вера в светлое будущее погибли так же быстро и бессмысленно, как закончилась его жизнь.